Видимо, твоя взяла — и он больше не хочет видеть тебя среди своих «роз», такого выбора у тебя теперь нет. Так что будешь теперь его личной служанкой.
— Ненавижу вас всех, — прошипела сквозь зубы Ника и поплелась обратно — уже сгорая со стыда от того, что последует после.
— И шапочку, — усмехнулся Омар, когда через десять минут она стояла перед ним в новом обмундировании.
— Вы все сгорите в аду… — прошипела она сквозь зубы, закалывая на голове ненавистную деталь наряда.
— На самом деле, тебе нечего стесняться, Ника.
Зачем эти пунцовые щеки? Ты выглядишь сногсшибательно. И повторюсь в тысячный раз — вся эта абсурдная ситуация только из-за твоего упрямства. Была бы ты посговорчивее и поумнее, уже давно бы почивала на лаврах, а не здесь, — его губы сложились в пренебрежительную линию, когда он манерно обвел помещение глазами.
— Почему мы идем другим маршрутом? — спросила Ника, понимая, что они отдаляются от личных покоев шейха все дальше.
— Ты же просила, что хочешь начинать уборку с кабинета господина, пожалуйста, у тебя теперь будет такая возможность.
Стоило Нике зайти внутрь, ее самые нехорошие предчувствия оправдались. Шейх Адам сидел за своим столом и что-то внимательно читал. Ей придется убираться в его присутствии…
— Не обращай на меня никакого внимания. У тебя свои дела, у меня — свои, — сказал он, не здороваясь, увидев ее смятение и нерешительность в глазах.
Ника молча кивнула, торопливо начав. На секунду в голове промелькнула надежда, что ей удастся обойтись «малой кровью».
Может быть, шейх действительно будет занят своими бумажками.
Какое там. Она чувствовала его прожигающий взгляд на себе, борясь с волнением и нервами. Руки были словно бы деревянными, не слушались. Ника то и дело что-то неуклюже роняла или цепляла.
— Осторожнее, — слегка раздраженно сделал ей замечание Адам.
Их взгляды пересеклись. И она не могла не рассмотреть игриво-насмешливый огонек в его глазах — она знала этот его взгляд — он обычно отливал намного более ярким изумрудом, чем обычно…
Это продолжалось несколько дней к ряду.
Ника проводила в кабинете у шейха не более полутора часов, но каждый раз выходила оттуда настолько сильно вымотанная, что в буквальном смысле валилась с ног. Он не предпринимал более попыток ее унизить или сделать что-то еще похлеще, почти не обращался к ней. Но она все равно чувствовала его тяжелый взгляд, что бы ни делала.
