Он нагнулся к ее промежности и демонстративно глубоко вздохнул.
— Ммм, как раскрывается твой аромат от боли, Ника. А еще от того, что ты сейчас беспомощна, зависима от меня. Вы, женщины, любите уступать дорогу своей истине, которую пытаетесь запрятать за дурацкий феминизм нашего времени. Вот она, твоя истина, Ника. Быть зависимой. Подчиняться. А не строить из себя секретного агента-киллера…
— Нет, — ее тело дернуло, словно бы от заряда тока.
Второй рукой Адам направил его лицо на нее так, чтобы их взгляды пересеклись.
Она хватала ртом воздух, как рыба. А он торжествовал.
Роза была отброшена в сторону — и ее место заняли его пальцы — настырные, умелые. Он начал растирать ее клитор, без предупреждения заполнил ее своим пальцем, от чего она дернулась.
— Какая узкая даже для моего пальца. Мокрая… — посмотрел вниз, — твои нижние губки действительно такие же влажные и сочные, как и верхние. Я не ошибся… Красавица.
Еще раз ударил по клитору, сжав его так, что внутри у Ники все скрутило. Она теряется в своих ощущениях.
Кажется, что перед глазами тысяча звезд, ноги отказывают, в голове фейерверк, а от центра живота до промежности круговорот, засасывающий ее, как в воронку…
— Аааа, — кричит она, не в силах совладать с эмоциями. Для нее такое впервые. Никогда прежде Ника не испытывала оргазма.
По тому, как реагирует ее тело, Адам это прекрасно понимает. Но ироничность и надменность сейчас ушли с его лица, уступив место каким-то другим, более сложным эмоциям, для которых Ника в своем состоянии ожидаемо не могла подобрать определения.
Он наслаждался ее красотой, ее искренностью. Из тысяч женщин, прошедших через его постель, так красиво еще никто и никогда не кончал.
Его грудь тяжело вздымалась и опускалась. Он все впитывал и впитывал- до последнего ее порывистого вдоха, до последних всполохов дрожи на покрывшейся легкой испариной коже. Ника не сразу поняла, что его руки теперь нежно оглаживали ее тело, словно бы успокаивали, возвращали к реальности. Он не говорил.
Только смотрел.
Еще мгновение — и она была освобождена от пут. Приподнялась, чувствуя легкое головокружение и слабость в конечностях.
Адам отошел от нее к умело запрятанному среди кустарников стеллажу с книгами, который она сразу и не заметила. Взял один из томов, углубился в чтение. Казалось, она больше совсем его не интересует.
— Это был твой первый урок, Ника. И мне кажется, ты неплохо себя на нем проявила. А теперь иди. Гольф-кар тебя ждет снаружи.
