Тянется на носочках к его уху. Почти невесомо касается рукой его мускулистого плеча.
— Не спрашивай, шейх Адам Макдиси. Бери… Я разрешаю тебе сегодня взять все, что захочешь…
Он глубоко вздохнул и распахнул дверь внутрь.
Комната встретила двоих прохладой и щекочущим нос запахом дорогой кожи и какого-то терпкого, замешанного на арабском уде, интерьерного парфюма. Так пахнет богатство, превосходство, власть… Ника уже успела познать этот запах. Этот запах-и есть шейх Макдиси.
Нерешительно осмотрелась. Номер явно отличался по убранству от того, где они жили раньше.
Темный, солидный в своей брутальности, тяжелый, словно бы погруженный в постоянный мрак.
— Спрашивай, — сказал он, чувствуя даже на расстоянии ее волнение.
— Что это за номер?
— Это номер для плохих девочек, Ника, — усмехается в ответ.
— Ты… То есть Вы часто приводите сюда своих девушек? — спросила, нервно сглатывая.
Адам подошел сзади. Нежно провел по плечам, спустился ниже по телу, обвив руками ее талию.
— Я первый раз с девушкой в Венеции, Ника… Просто выбрал этот номер, потому что хочу, чтобы это произошло здесь.
Есть еще вопросы?
Она нерешительно покачала головой.
Подошла к кровати, задумчиво провела по переливающейся поверхности темного белья из шелка, идеально ровной, как озерная гладь. Сама повернулась к нему.
— Вы будете про меня вспоминать? — спрашивает тихо-тихо.
— Что? Ты о чем? Зачем мне про тебя вспоминать, мы в настоящем, девочка моя…
Она покачала головой, слегка улыбнувшись. Как-то печально.
— Все это закончится, когда Вы наиграетесь… Как заканчивалось с другими… Это просто очередная игра, не больше.
Просто последовательность острых ощущений, которые составят калейдоскоп моей истории в Вашей жизни…
— Ника… — прошептал, подходя к ней, — с тех пор, как я увидел тебя на сцене, мир для меня сузился до… — нервно сглотнул, — блеска твоих глаз… Перед моими глазами только ты. В моих мыслях только ты. Если я и прикасался за это время к другой девушке, то только в жалкой попытке утолить жажду, которую ты пробудила.
Меня сжирала ярость и отчаяние от того, что ты оставалась ко мне совершенно равнодушной. Даже презирала. Я не забуду тебя. Я ведь признался в том, что чувствую. И хочу честно услышать от тебя то, что чувствуешь ты…
Она нервно сглотнула.
— Сегодня ночью я прошу тебя о двух вещах. Покорности и честности… Что бы я ни спросил и что бы ни сделал. Понятно?
— Понятно… — тихо ответила она.
— Хорошо. Ляг на кровать и раздвинь ноги. Платье не снимай.
