Адам ожидаемо был в кабине пилота — и оставался там до самой посадки. Внутри еще больше засвербело. Нервное напряжение, отпустившее на Сокотре, снова вернулось, стоило шасси коснуться посадочной полосы.
До дворца они ехали в кортеже, но в своей машине. Он за рулем, она-рядом… Ника не проронила ни слова, и он молчал. Что это? Напряжение или разочарование? Этим мыслям не удалось развиться в ее голове, потому что то, что Ника увидела перед собой, заставило ее громко воскликнуть и закрыть рот руками от шока.
— Что… что это такое? — тихо, дрожа всем телом прошептала она.
Адам молчал, невозмутимо направляя машину в направлении того, что осталось от его прекрасного и помпезного дворца.
На его месте сейчас была груда обломков. Огромная, как гора. В руины было превращено всё…
— Адам… Шейх Адам… Что случилось? — продолжала Ника, пораженно переводя взгляд то на мужчину, то на ужасающий вид, к которому они приближались.
Краем глаза заметила, что сопровождавшие их машины замедлили ход и вовсе отстали.
Они въехали на территорию дворца в гордом одиночестве. И Ника теперь уже совершенно не представляла, что и подумать…
Машина тормозит. Он все так же молча выходит и через мгновение открывает ей дверь.
Ника подрагивает, все еще пораженно взирая на руины.
— Что… Что это… — снова тихо говорит она, уже и не надеясь получить ответ на свой вопрос…."
"— Это то, Ника, что есть моя жизнь. Ее реальный вид. Реальный облик. Развалины. Пустота. Уродство. Пыль. Всё, что ты видела — иллюзия. Неправда.
Фальшь, которой прикрыта ужасающая правда. Правда моего отчаяния и боли от ошибок, исправить которые уже нельзя. Вот что только у меня и было. Вот чем я жил… А потом, — он делает паузу и смотрит на нее так пронзительно, что дух захватывает, — в этом королевстве кривых зеркал появилась ты… Я стою перед тобой, Ника. За моей спиной разрушенный дворец, прах. Он мне не нужен. Ничего не нужно, — протягивает ей руку, — если ты готова пойти со мной дальше и отстроить на развалинах наше совместное будущее… — снова пауза, а в голосе дрожь, — я бы хотел сказать, что тогда бы я был самым счастливым мужчиной на свете, но не смогу так сказать.
Потому что слишком много боли и бессилия будут всегда со мной, но… Если вдруг…
— Что это означает? — ее зрачки расширены, — где все? Где все те люди, которые здесь жили?
— Отпустил по домам, выплатив щедрые отпускные. Кто-то уехал в мой дворец в Химьярите…
— Харамлик? — спрашивает она, тут же ругая себя за слабость.
