– А нашим вот студентам – лишь бы сессию кое-как протащить да сделать вид, будто сдали курсовые работы… Не спорю, господин Казаченко, тема интересная, ничего не имею против вашей курсовой, материал вы собрали дельный, правда, не совсем хватило усидчивости… А вот товарищи из вашей группы весьма добротно попаразитировали на ваших трудах. Но к оформлению подошли с душой – тут уж не отнять. В отличие от вас. Так что не обессудьте, за курсовую работу ставлю вам «удовлетворительно», но вот на экзамене можете рассчитывать на балл выше.
Не слышу благодарностей.
– Вы хотите сказать, Леонид Осипович, – нахмурился Максим, – что ребята из моей группы уже сдали свою часть работы?
– Вчера, – кивнул профессор, – подкопаться было не к чему. Приди вы, скажем, позавчера, а не сегодня, разгром бы вашим товарищам был обеспечен."
"«Сволочи», – подумал Максим, убрал в карман подписанную матрикулу, распрощался с Загорским и покинул кафедру истории.
– Да ладно, не обижайся, – перехватила его у бюста великого адмирала благоухающая духами Алла и потащила в укромный уголок с лавочкой. Но там уже было занято – какими-то остряками с биофака.
– Не лавочка, а гильотина, – хихикала блондинка, – такая неудобная, что даже пыль на нее не садится… Да не тяни ты манипуляторы к моим молочным железам! – зычные шлепки по рукам. – А то как врежу хелицерой по педипальпе!
– Пошли дальше… – шепнула Алла и потащила его в какую-то открытую дверь.
Кабинет, слава Эросу, оказался незанятым. Она обвилась вокруг его шеи и очень долго не отпускала. Он что-то думал о мирном существовании двух нервных систем, о том, что мало кто верит в настоящую любовь… до первого приступа, что обижаться на некоторых представительниц человечества просто глупо – все равно потом выкрутятся…
Их спугнула стайка девиц, с хохотом промчавшаяся по коридору. Сессия на носу – плакать надо, а не смеяться.
– Пойдем, – сказал он.
– Куда пойдем? – она прерывисто вздохнула.
– Ко мне… И до первого экзамена из квартиры ни ногой… Учить не буду… Все равно получу отметку на балл выше.
Но в парке перед университетом их уже поджидали двое. Чеснокова чистила коготки и была задумчива, как десять Диогенов. Генка кушал эскимо и смотрел на подходящих так, словно выискивал на них схему расположения жизненно важных точек.
