А потом собираешь манатки и уматываешь в свою Канаду.
Когда он вышел из леса, оправившийся от потрясения Генка, надувая губы, изображал духовой оркестр с литаврами. Алла пучила глаза, гадая, что такое хорошо, а что такое не очень. А Чеснокова, дабы убедиться в невероятном, но факте, опустилась на корточки и немного прошлась по-гусиному, вслушиваясь в звуки, издаваемые «покойницей».
– Прекрасно, когда люди не умирают, – выразил Генка почти гениальную мысль и предложил плечо в качестве опорной площадки.
Парней из «Иртыша» распутывать не стали – сами когда-нибудь распутаются.
Отволокли в кусты и бросили комарам на съедение. Катю пристроили на заднее сиденье."
"– Живо рассаживайтесь, – бросил Максим, проверяя зажигание. – Хватит уже, подурковали.
– Последняя придурь, если позволишь, – скромно кашлянула в кулачок Чеснокова. – След вездехода с другим не спутаешь. Сомневаюсь, что они поедут через Астаховку – наверняка попрутся объездными путями вдоль Курепки. Слишком уж заметная машина. Давай за ними прогуляемся, а, Максим?
Он задумался.
Устами ребенка глаголала истина: минуя Астаховку, они быстрее доберутся до нормальной больницы. А вездеход действительно от храма повернул направо – в бездорожье…
Прошло без малого полчаса, когда с ободранными боками, проклиная все на свете, они вырулили на крутой обрыв заросшей камышами речушки и с трудом вписались в узкую тропу между пропастью и краем смородины. И… сердце едва не выскочило из груди!
– Стоп! – завизжала Алла, хватаясь зачем-то за рычаг.
Он врезал по тормозам и смотрел, покрываясь холодными мурашками. Потом осторожно покинул машину, подошел на цыпочках.
Берег в этом месте сильно подмыло – да и не приспособлена дорога для тяжелого транспорта. Под весом двухтонного автомобиля сместился пласт обрыва, ухнул в реку… Он присел на корточки, изучил протектор последней проезжавшей машины. Сомнений не было – мощные широкие шины с четко продавленным узором могли принадлежать только вездеходу. Следы обрывались на краю обвала…
Он вытянул шею и вновь почувствовал теснение в горле.
В том месте, куда по логике вещей ухнул вездеход, красовался глубокий черный омут. Стена отвесно уходила в воду, река давала излучину, а прямо под обрывом вращалась обширная неторопливая воронка.
Он вернулся в машину и как-то странно посмотрел на Аллу. Девушка съежилась.
– Ну ни хрена себе… – передернуло Генку. – Не такой уж он, оказывается, и вездеход… Мне кажется, скоро счет жертв пойдет на второй десяток.
