Из леса выходили трое – небритые, грязноволосые, одетые в домотканую деревенскую одежду. С охотничьими ружьями наперевес. Двоих артистов из этой тройки не нужно было представлять – волостной писарь Сидорчук и рыжий ухмыляющийся детина по имени, дай бог памяти, Борька. Третий – незнакомец: угрюмый, осторожный, лапа с внешней стороны запястья украшена татуировкой…
– Добывчивые вы, ребята, – оскалился оторвавшийся от коллектива Сидорчук. – Но и мы, по божьему присмотру, не такие уж пропащие на мозги.
Кого ж вы околпачить-то удумали, кладоискатели хреновы? Историю родного края они, блин, изучают…
Максим заскрипел зубами. Идиотизм цветет и пахнет. Нет, чтобы сразу броситься к пистолету, Генке сунуть помповик – для пущей солидности… Хотя тоже вопрос – увидев перед собой вооруженных людей, крестьяне сразу бы стали палить. Уродует людей жажда обогащения.
– Да нам плевать, что вы такие ловкие, – сплюнул Максим. – Забирайте ящик, нам не жалко.
– Э, не-ет, – погрозил пальчиком писарь. – Вы сами нам это дело доставите. Здесь в лесу, недалече, лошадка поджидает – вот на нее в седельные сумки всю эту благодать и перегрузите, а там уж посмотрим, что с вами дальше делать.
– Правильно мыслишь, – хохотнул рыжий оболтус, – лично я хрен возьмусь за эту штуку. Вот пусть пацаны и таскают, а девчат мы того… совокуплять будем… гы-гы…
Они успели переглянуться с Генкой. Бледный шанс, но не пропадать же за бесплатно? И снова круговерть в голове, он смутно помнил последовательность событий.
Работали инстинкты. Он рухнул на бок, перекатился, схватив подвернувшийся камень, швырнул в волостного писаря. И видел, как тот распахнул рот и выпучил зенки на летящую в лоб каменюку.
– Ух, е… – рядом что-то свистнуло – и Генка не стал рассусоливать. Воцарился бардак. Татуированный хлобыстнул затвором, но старую «берданку» заклинило. Рыжий испуганно присел – булыжник чуть не с ревом промчался над головой.
Сидорчук потерял равновесие, оступился.
– Девчата, в овраг – и в лес! – завопил Максим.
Он не смотрел – лишь уловил краем глаза – Аллу с Чесноковой словно ветром сдуло. Прыжок – ах, как хотелось завладеть пистолетом мертвеца, – но тут рыжий шандарахнул наобум, за ним и писарь проснулся. Максима завертело, не успел опомниться, как оказался в другой стороне от мертвеца и пистолета.
