Мамаша Аграфены как-то увлеклась, собирая грибы, потом икотой страдала и избавиться не могла…
– Мне, кажется, все понятно… – пробормотала тихо Катя. Слышал ее только Максим. – Радиус поисков можно сузить… Правда, остаются неясности с храмом…
Неясностей с храмом Максим как раз не видел – плюс-минус километр, он представлял, где это. Но вот что касается остального…
От бабки Аграфены они плавно перекочевали к бабке Василисе и там не задержались. Пришлось ему тащить на себе Катину сумку, сделанную в Стране кленового листа.
День промчался незаметно – уже темнело. С уходом зноя обострялись запахи – над деревней разносился аромат луговых трав и свежего навоза. Кудахтали куры, трещали сверчки в траве под заборами. Скрипучими мостками они спустились к озеру – по-вдоль камышей открывалась ровная дорога к лесу. Смеркалось как-то быстро – синева над головой наливалась, густела, уже просвечивали звезды, показалась обкусанная луна. У кого-то на подворье протяжно, тоскливо, как-то по-человечески выла собака. «Собачий вой – на вечный покой», – невесело подумал Максим.
– Я прижмусь к тебе, ничего? – девушка дохнула жаром в ухо. Ох уж эти телячьи нежности. Представив, как через полчаса они предстанут перед светлыми очами Аллы Микош, Максим вздохнул и обреченно кивнул. Она вцепилась ему в оба рукава одновременно.
– А поговорить? – проворчал он.
– О чем? – она усиленно делала вид, будто ничего не понимает.
– Тема колдунов в нашей городской беседе была нетактично с твоей стороны опущена.
– Давай позднее, ладно? Ведь есть такой хороший обычай, Максим, – не болтать языком, пока не сделано дело? Я точно знаю – есть.
Сглазить можно…
– А еще есть обычай – никакого вранья и тайн от партнера. Или я не партнер, а носильщик твоих вещей?
– А еще защитник, – она как-то нервно прыснула и встала на носочки, чтобы укусить его в шею. – Давай потом поговорим, ну пожалуйста…
Выяснять отношения в темноте – не самое лучшее занятие. Кто они друг другу, чтобы выяснять отношения? Он вел ее краем озера – по топкой глине, зарослям тальника, – благо пафосные костюмы, дорогие ботинки и алмазные запонки остались дома.
Катя шуршала дождевиком, хотя дождя не было, и вряд ли в ближайшие дни могло с неба что-то упасть.
Знакомая дородная тетушка (уже без карапуза) гнала гусей от воды. На пригорке с удочкой восседал рыбак, укутанный в непромокаемый плащ, дымил сигаретой и напряженно смотрел на поплавок. На лужайке неподалеку от рыбака паслась пегая лошадь с проплешиной на заднем месте.
