У здания волостной управы (здесь фасад недавно покрасили) он сделал остановку, но зайти не решился. У крыльца стояли машины. «Иртышей» там не было, но что-то предостерегло от поспешного решения. Он двинулся дальше, завершая круг почета, угрюмо думая, что так бродить можно, пока не примелькается…
Последний дом на улице был похож на летний домик Дракулы. Когда-то он хорошо прогорел, выжженные фрагменты сколотили заново, а вот до крыши и странной конструкции на крыше – чего-то среднего между мансардой и капитанским мостиком – руки не дошли.
Он споткнулся о сплющенный котелок, врытый в землю (вопрос не в том, зачем плющили – зачем зарыли?), схватился за ограду. Тут же забренчала цепь, лохматое чудовище выкатилось из будки, и начался концерт.
– Эй, нестуляка, – услышал он насмешливый старческий голос. – А ну-ка подь поближе.
«Нестуляка» – это что-то вроде «неуклюжий», – сообразил Максим.
От крыльца отделилась остроносая бабка в платочке, переваливаясь с ноги на ногу, заковыляла к плетню.
В руке у престарелой туземки дымилась скрученная цигарка.
– Поди, поди… – старуха сунула в рот курительную палочку, взялась за ограду и поманила его засохшим пальчиком.
– Вы мне? – зачем-то спросил Максим, подходя поближе.
– Нет, Василию своему покойному, – сказала старуха. Холодные глаза, колючие, как шипы розы, впились в пришельца. Осмотрела его сверху донизу и немного подобрела. По крайней мере холодку в глазах поубавилось. «Мы рады приветствовать вас на нашем балу», – мрачно подумал Максим.
– Вроде похож, – сказала старушенция, заслюнявила цигарку и отомкнула обмотанную ржавой проволокой калитку. – Проходи, чего там торчишь?
«Во-первых, на кого я похож, во-вторых, зачем проходить?» – озадачился Максим, но решил не возражать. Превратит старуха в жабу – как жить дальше? Голова внезапно налилась тяжестью, во рту пересохло. Он вошел за палисадник, направился к крыльцу, подгоняемый сверлящим взглядом.
В сенях пахло чем-то приторным. Половицы прогибались.
В горнице было аскетично и как-то… стерильно. Глинобитная печь на деревянном опечье, кухонная утварь. Деисус в красном углу – три иконы – Спасителя, Богоматери и Предтечи, поставленные, по обычаю, вместе. Стол, накрытый матово-сверкающей салфеткой… Он где-то читал, что в старину белые скатерти натирали воском, чтобы пролитые напитки не впитывались и не портили нарядного вида.
– Перекрестись, – буркнула в спину старуха.
– Зачем? – пробормотал Максим.
