Подстрелили вражеского пулеметчика, но всплыл новый, задержав продвижение отряда. Бросил пулемет, прыжками умчался в тайгу. Пока носились по оврагам, сгустились сумерки. Снова ночевка – комары налетели из низины, уготовив веселую ночку. Илья не спал – всю ночь обмахивал тлеющими ветками скулящую Дашу. Потом подсел к нему ротмистр Малютин, начал выпытывать про шалимовскую коллекцию – уверен ли Илья, что «общепризнанное культурное достояние» находится у красных? Он ожидал подобного поворота, но все равно был расстроен.
Какие планы у мелкого беса? Несложно представить, на кого он был похож к утру, когда вновь отправились в путь…
Их оставалось только десять – пара штатских, пара офицеров, горстка измученных солдат. Он чувствовал, что «представление» подходит к концу, совсем немного до финала…
– Дашенька, дорогая… – шептал он, – если что произойдет, никуда не лезь, уж постарайся. Держимся сзади, молимся и верим в свою счастливую звезду…
На выходе из низины, заросшей инвалидными ивами, наткнулись на сломанную подводу и прирезанных лошадей.
Прибежали Жилин с Ельцовым, отправленные в разведку.
– Господин капитан, – доложился Ельцов, смешно приложив два пальца к фуражке, – там какие-то развалины…
– Какие еще развалины? – напрягся Волынцев.
– А я… бес их знает, какие, – простодушно признался боец. – Храмовина какая-то была или деревня, нам неведомо…
– Вперед, ребята, – процедил Волынцев. – Чувствую, эта мразь большевистская далеко не ушла, выкурим из храмовины…
Подводы остались в низине, Илья схватил за хрустящую талию расположенную к активным действиям Дарью, повалил в кустарник.
– Послушай, ты, грызоволоска, только не говори, что мы с тобой не договаривались… – он прижал ее, хрипло дышащую, лопатками к земле, сделал больно и оскорбительно. Она хлестнула ему ладошкой по лицу.
– Пусти, поганец…
Он вспыхнул… и угас. Не опустился до ответного рукоприкладства. Поднял ее, посадил перед собой, попробовал обнять. Она фыркала, как лошадь, сдувала кудряшки, устряпанные дарами тайги, демонстративно отводила глаза.
Зрел в ней мощный выброс энергии, который до поры до времени она сдерживала. Он взял в ладони ее лицо, развернул к себе, чтобы она посмотрела на него.
– А если ты меня не удостоишь взглядом, – натужно пошутил он, – покину этот мир, что стал при жизни адом."
"Она невольно прыснула, высвободилась, оставив на щеках отпечатки его грязных ладоней.
– Покинешь, Илюша, покинешь.
