Пробились через кустарник, спустились в неглубокую балку… и оказались в каком-то странном месте. Сердце застучало с перебоями. Вроде место как место, но что-то в нем не так. Здесь воздух был другим – тяжелым, спертым. Птицы здесь не пели, и не было слышно, как они поют в других частях леса. Кузнечики не трещали, порывы ветра сюда не попадали. Глухое замкнутое пространство. Зловещее ощущение, что они угодили в отдаленный закуток кладбища. Крючковатые, уродливые деревья, глыбы камней в обрамлении поляны. И нечто уж больно смахивающее на могилу во главе этого безобразия – заросший травой холм и невесть откуда взявшиеся высокие соцветия ядовитой наперстянки…
Но только Субботин, похоже, заметил странности выбранного места.
– Туда! – Гасанов ткнул в небольшой обрыв, увитый корнями. Спотыкаясь, потащили ящик. Трещина в земле была довольно узкой, втиснули углом, забрасывали – камнями, землей, наскоро срезали дерн, украсили получившуюся конструкцию зеленой шапочкой.
– Достаточно. Пошли отсюда…
Бежали через кустарник – ломая ветки, царапая руки.
Усталость гнула к земле. Лошади косили воспаленными глазами. Опасность щекотала затылок, они уже чувствовали дыхание погони.
– Пошла, мертвая! – хлестнул Петруха по торчащим ребрам…
Через пять минут подвода с остатками груза выбралась из низины. Глазам измученных чекистов предстало удивительное зрелище. Обширное открытое место, лысина на теле тайги, в отдельных местах прореженная бугорками кустарника. Лес отступил – до ближайшей опушки саженей сто. А прямо по курсу – развалины странного каменного сооружения.
К нему и вела заросшая курослепом дорога, по которой уж лет сто никто не ездил…
Сооружение строили и рушили явно не современники. Забор из серого камня начинался у подножия возвышенности. Когда-то плиты известняка были обработаны и тщательно подогнаны, но испытания временем не прошли. Забор высотой в человеческий рост разрушился практически повсеместно. А на холме позади ограды разрушения носили и вовсе тотальный характер. В древние времена здесь находился то ли храм, то ли большой амбар – а теперь невразумительная груда камней, по макушку заросшая бурьяном, в которой лишь местами угадывались очертания стен и подобие оконных проемов.
От крыши сохранился незначительный фрагмент – по каменным лабиринтам и уступам можно было до него добраться и даже вскарабкаться наверх.
– Во какая хрень… – онемел от изумления не больно-то впечатлительный Гасанов.
– А дорожка-то вела к храму, – нервно сглотнул Петруха.
