Приходилось матом – попутно с лупцеванием. Со скрипом обоз тронулся с места – затряслись подводы, чавкая по зеленому месиву.
– Влипли, – выразил всеобщее настроение Лева.
– Согласен, – буркнул Субботин. – Когда мозгов нет, об этом как-то не думаешь… Латынский, врежь-ка от души своим тварям – совсем обленились! Имею подозрение, что на хвосте у нас уже кто-то висит…
Арцевич с пулеметом прикрывал отход. Лежал за кочкой, а когда обоз удалялся саженей на тридцать, подтаскивал пулемет к замыкающей подводе, опять залегал.
Мостить гати было некогда. Двое – Рыбский и Гасанов – переступали с кочки на кочку, вышаривали шестами место предполагаемого проезда, робко вставали сами. Возможно, опасность этого болота была сильно преувеличена – Латынский тянул лошадей, активно применяя метод кнута и пряника, Петруха проделывал то же самое со второй подводой, Субботин с «одноруким» Колонтарем брели последними."
"Болото еще не топило, но уже засасывало, заскорузлые деревья употнялись, гнус стоял стеной. Гиблые окна становились заметнее – на вид напоминали сухие поляны, но под ряской скрывали полную неизвестность.
Скорость падала. Когда в трясину свалился Колонтарь, паника достигла апогея. Не повезло: телегу повело – заднее колесо съехало с кочки, и дребезжащая конструкция стала разворачиваться. Он бросился в сторону, чтобы не попасть под колесо, нога поехала по скользкой траве, ухватиться оказалось не за что. Субботин поздно среагировал. Шест выскользнул – обычно бросаешь на воду, подтягиваешься и какое-то время не тонешь.
А тут – совсем беда, с одной-то рукой. Он ухнул целиком – с вещмешком, карабином, забинтованной конечностью… Пару раз всплывал – глаза изумленные, неверящие. Забурлила воронка. Далеко. Шестом не достать. Да и не догадается… Он так и не понял, что толкнуло в спину. Бросил карабин под ноги – эх, прощай, жизнь малиновая… Оттолкнулся от кочки и с криком:
– Шест в воду, Петруха! – сиганул в трясину.
Тухлая жижа накрыла с головой. Ужас овладел – пещерный… С головой в дерьме и то слаще. Чувствуя, что задыхается, вытянул обе руки – стать связующим звеном между Петрухой и Колонтарем.
«Идиот! – забилось в мозгу. – Петруха же не силач! Как ему утянуть двоих?..»
Поймал «утопленника» за шиворот, зафиксировал хватку. Завозил правой рукой: шест сегодня будет или нет?! Петруха, видимо, решил отличиться – тыкал шестом, как драгун багинетом, – по печени ударил, по глазу. Додумался… Субботин сцапал шершавый ствол, сжал до судороги, дернул: мол, готово, на крючке.
