Вместо того чтобы позвонить маме, узнать, как чувствует себя папа и осторожно поинтересоваться, всё ли хорошо, она сидела напротив незнакомого мужчины, который намеревался перечеркнуть её жизнь вдоль и поперек.
Юля не отводила взгляда, и на мгновение ей даже показалось, что в глазах собеседника промелькнуло любопытство. Надо же, какая строптивая птаха попалась на их пути. Что же не рассмотреть?
– Демьян улетел. Его не будет в России три дня. Как тебе он вчера и сказал.
– После каких слов мне следует напрячься?
– Ни после каких.
Зря, Юля, ты воспринимаешь и меня, и Демьян, как врагов.
– А кто же вы тогда, если не враги? Степан, как мне вас воспринимать? Вы появляетесь из ниоткуда и собираетесь отобрать у меня сына. Моего сына! – не заметила, как повысила голос, но быстро взяла себя в руки и огляделась по сторонам, не привлекла ли лишнего внимания.
Надо повторно отдать должное Степану, он выбрал правильный столик – никого из посетителей рядом не было. Юля обругала себя, надо быть осмотрительнее. В отеле и так шепчутся за её спиной.
Не хватало, чтобы узнали причину, тогда ей точно здесь не работать.
– На твоем месте я бы перестал паниковать.
– Степан, у вас есть дети? – Юля подалась вперед. Со стороны могло показаться, что она проявляет интерес к мужчине и хочет быть к нему поближе.
Пусть…
– Нет.
– Почему я не удивлена? – едва размыкая губы, задала она риторический вопрос.
– Юля, не пытайтесь перевести ситуацию на меня. Ресурсозатратно и бессмысленно. Ты обороняешься. Не стоит… Правда.
Если бы он начал говорить в снисходительном тоне, разговор тут же закончился бы. Юля не выдержала бы. Ещё ей снисхождения только не хватало!
– Хорошо… Извините, вы правы. Я перегибаю палку. Вы-то как раз исполнитель. И здесь от его лица.
Легкий кивок головы послужил подтверждением.
– Я вас поняла. Но не поняла основного посыла.
– Он прост. Демьян приглашает тебя с сыном приехать в Москву. Пока погостить. На какой срок – я не знаю. Договоритесь позже сами.
Первым порывом Юли было ответить категоричным «нет».
Она даже рот открыла…
И сжала губы, чувствуя, как в грудь медленно входит фантомный меч. Зато боль была настоящей. Она снова расцветала, пуская ядовитые шипы в кровь.
На столе стоял нетронутый бокал с водой. Юля пригубила. И сразу вспомнилось, как она плеснула воду в лицо Тарисова. Почему он тогда ей не ответил? Решил-таки, что воевать с женщиной низко? Или недостойно его барского величия?
– Когда… – каждое слово давалось Юле с трудом.
