Вавилон богат. Дворцы Кира наполнятся сокровищами, и держава его увеличится.
А там недалеко и до Египта…
Охрану Сард Кир поручил персу Табалу. Запасы лидийского золота – золото Креза и Сард – он отдал под охрану лидянина Пактия, выразив этим свое уважение и доверие лидийскому народу.
И когда Кир все это устроил, то отправился в Экбатаны с огромной свитой и боевыми отрядами. Он взял с собой и Креза, которого любил и уважал и с которым теперь никогда не расставался.
Восстание ПактияВсе затихло в Сардах. Сверкающие воды Пактола смыли с улиц города следы минувшей битвы: грязь, кровь, пепел пожарищ.
Горожане принялись за свои дела, жители деревень вышли на поля.
Но уже не было в Сардах прежнего веселья и гордого спокойствия. Чужой гарнизон стоял в городе, чужой человек, говорящий на чужом языке, жил во дворце царя Креза и правил страной. Персы не грабили, не обижали лидян, но они были хозяевами, они диктовали свою волю, и это было трудно терпеть.
Пактий ревниво хранил доверенное ему золото – золото Креза, золото Лидии.
Он никого не допускал к сокровищнице, даже Табала.
Но для кого он, лидянин, берег это лидийское золото? Для Кира, для завоевателя, отнявшего независимость Лидии?
Нет, у Пактия созревали другие замыслы. Неужели он, держа в своих руках сокровища самой богатой страны, не сможет вернуть этой стране свободу? Кира нет, Кир далеко. Его конь уходит все дальше и дальше по мидийским дорогам, все дальше и дальше от Лидии. Пока персы-гонцы доскачут до Кира, лидяне успеют сбросить персидского сатрапа и опять станут свободными.
Хватит ли у Кира силы снова покорить Лидию, которую он и в первый раз не так-то легко взял?
«А если у него, у Кира, хватит сил, – возражал Пактий самому себе, – что станется тогда с Лидией? Тогда ее больше не будет на земле».
Противоречивые мысли и чувства мучили Пактия. Разум говорил, что надо покориться, что бороться с Киром Лидии не под силу. Но чувство не соглашалось с разумом. Пактий уже не мог расстаться со своей дерзкой мечтой.
Будет ли у него более удобный момент? Сегодня ключи от сокровищниц Креза у Пактия в руках, а завтра их могут отнять у него, и тогда уже никаких надежд на освобождение, никаких!
Может быть, кроме забот о свободе родины, голову ему кружил опасный мираж власти? Ведь если он, подняв восстание против Кира, победит, кому же, как не ему, Пактию, достанется высшая власть?
И Пактий решился. Взволнованный, он ходил среди лидян, не давая им успокоиться.
