"
"Лишь только «оруженосцы» отпустили ослушника, он тут же побежал жаловаться отцу. Он бежал не останавливаясь до самого города и ревел во весь голос от боли и от злости.
Прибежав к отцу, мальчик со слезами все ему рассказал.
Артембар разгневался. Он взял сына за руку и тут же пошел с ним к Астиагу.
– Царь, нас оскорбил твой раб, сын пастуха! Смотри!
И он обнажил перед царем спину мальчика, полосатую от бича.
Астиаг нахмурился. В узких черных глазах его зажглись злые огни.
– Немедленно привести сюда пастуха Митридата и его сына!
Митридат явился во дворец, дрожа от страха.
Но Кир спокойно встал перед царем, не опуская глаз.
– Как ты, сын пастуха, осмелился так оскорбить дитя вельможи?! – закричал царь.
– Я поступил в этом деле совершенно правильно, – ответил Кир с достоинством. – Мы играли в цари. Мальчики выбрали царем меня. И все они выполняли мои приказания, потому что я царь. А он ослушался, не выполнил моего царского приказа, за что и получил должное наказание. Если за это я заслуживаю какой-нибудь кары, изволь, я здесь!
Астиаг слушал его и бледнел.
Кровь отливала от сердца. Непостижимо, но в этом мальчике он узнавал себя!
Астиаг попробовал отогнать наваждение.
«Не может этого быть. Этот мальчишка – сын пастуха. Или боги издеваются надо мной!»
Не может быть… Но не его ли, Астиага, осанка у этого маленького пастуха? Не его ли огненный взгляд? А как свободно он говорит, как независимо держится!
«…Изволь, я здесь!»
Кир замолчал. Астиаг молчал тоже, не в силах справиться с волнением.
Овладев собой, Астиаг увидел, что Артембар стоит здесь со своим сыном и ждет его решения. А он уже забыл о них.
– Артембар, – сказал он, – не беспокойся. Я поступлю так, что ни тебе, ни твоему сыну не будет в чем упрекнуть меня.
Астиаг отпустил Артембара. А Кира велел увести в дальние покои дворца.
Перед Астиагом остался один пастух Митридат, который стоял понурясь в предчувствии большой беды.
«Не узнает… Не узнает, – старался он убедить себя.
– Откуда ему знать? Только зачем же он отослал мальчика к себе в покои?..»
– Сколько лет твоему сыну? – спросил Астиаг.
Этот вопрос заставил задрожать пастуха.
– Десять, – ответил он, стараясь говорить спокойно.
Астиаг уставил на него свои огненные глаза:
– Откуда у тебя этот мальчик? Кто передал тебе его?
– Царь, это мой сын! – ответил пастух, делая вид, что даже не понимает, о чем его спрашивают. – Никто мне его не передавал.
