Среди разноплеменного говора он уловил эллинскую речь и невольно прислушался.
– Да знаешь ли ты его в лицо, Пифодор?
– Ну вот еще! Кто же не знает Фемистокла!
– Ты, Пифодор, видел его в Афинах, но я-то в Афинах не бывал.
– Довольно того, Эрготел, что я его видел.
– Сам понимаешь, двести талантов! Надо глядеть в оба, а то вот так пройдет мимо носа…
Фемистокл плотнее запахнул плащ и подумал, что ему надо попроворней пройти «мимо носа», пока его не разглядели. И с грустью отметил:
«Как же я постарел, если даже такие люди, жадные до награды, не узнали меня!»
Азия встретила Фемистокла цветением садов и лугов.
Летняя жара еще не опалила листвы, и земля справляла свой пышный праздник начала лета. Стараясь не привлекать к себе внимания, Фемистокл пробрался в Эолию, в маленький эолийский городок Эги. И, выждав часа, когда полуденное солнце начинало палить и люди спешили укрыться в тенистых дворах, а улицы становились пустынными, Фемистокл постучался в дом богатого эолийца Никогена. Слуги задержали его у ворот: как сказать господину, кто пришел к нему?
– Скажите, что пришел афинянин, его гостеприимец.
Никоген тотчас вышел к нему навстречу. Увидев Фемистокла, Никоген широко раскрыл глаза от неожиданности, но, тотчас спохватившись, отослал слуг, боясь, что они узнают Фемистокла.
– Проходи, Фемистокл, проходи в мой покой! – сказал Никоген, волнуясь. – Как ты появился здесь? Знаешь ли ты, что за твою голову…
– Знаю, – сказал Фемистокл, – двести талантов.
– А поэтому, – продолжал Никоген, – тебе надо остаться в моем доме и не показываться на улицах.
Я очень рад тебя видеть, друг мой, и очень сожалею, что нам суждено встретиться с тобой при таких тяжелых обстоятельствах!
Никоген помнил доброту, с какой встречал его Фемистокл в Афинах. Он искренне сочувствовал ему и жалел его.
– Сначала отдохни. Я велю согреть ванну. И успокойся, я вижу, что тебе много тяжелого пришлось пережить. А потом мы вместе подумаем о твоей судьбе.
Никоген, богатый вельможа, у которого сам персидский царь останавливался, проезжая через их город, и он угощал не только царя, но и его войско, – этот Никоген многое мог сделать для Фемистокла, но упросить или заставить царя отменить приказ о награде за голову Фемистокла – этого он не мог.
Фемистокл в доме Никогена впервые за много дней ощутил спокойствие отдыха.
– Давай обдумаем, как помочь тебе, – сказал ему Никоген. – Скажи, что ты сам решил для себя?"
"– Я решил явиться к царю Ксерксу, – ответил Фемистокл.
