И кончался тем, что, утешая себя и детей, Архиппа уверяла, что весточка непременно придет завтра.
И все-таки радость являлась всегда неожиданно. Раздавался знакомый стук в ворота, и быстрым шагом в дом входил Сикинн. Этот старый перс был теперь у них самым родным человеком. Архиппа начинала гонять слуг, чтобы как следует накормить Сикинна, чтобы устроить ему хороший отдых. Отдыха у этого перса не получалось; он должен был без умолку рассказывать о том, как живет Фемистокл, и что он велел сказал Архиппе, и что он велел сказать сыновьям.
И он должен был внимательно выслушать, что велит передать Фемистоклу Архиппа, и что говорят дети, и что говорит его самый младший сынок!..
– Фемистокл живет спокойно, о нем не надо тревожиться, в Аргосе любят и почитают его.
– Да ведь скучает же! – вздыхала Архиппа.
– Да как же? Конечно скучает. Иногда отправляется в путешествие, в Пелопоннес.
– Хоть бы не в Спарту!
– Нет, туда ему нельзя. Но лучше бы и в Пелопоннес не ездить.
– Почему, Сикинн?
– Говорят, что он там смущает спартанских илотов.
Будто бы подбивает их поднять восстание. А это опасно.
– Если даже это неправда – а это, конечно, неправда! – спартанцы не пощадят его. Сикинн, скажи ему, что я умоляю его поберечь себя!
– Я каждый раз говорю ему это, госпожа!
Так прошел еще год. И еще один. Наступил 469 год, когда весть об измене Павсания и о его страшной смерти разнеслась по Элладе. В Афинах много было разговоров об этом. Это событие обсуждалось и на Пниксе, и на рыночной площади, и на перекрестках, и в закрытых мегаронах.
Архиппа, сама не зная почему, испугалась. Эта новость казалась ей зловещей, словно гибель Павсания предвещала и Фемистоклу какую-то страшную беду. Но что могло случиться еще? И какое отношение к ее семье имеет смерть Павсания?
И вспомнила: когда Фемистокла судили, то его обвинили в том, что он связан с Павсанием. Павсаний писал ему, уговаривал вместе с ним перейти к персам. Не подняли бы теперь враги Фемистокла это старое дело…
Днем пришли со стадия сыновья, смущенные, чуть ли не со слезами в глазах.
Старший молчал, а младший тотчас подступил к матери:
– Мама, люди говорят, что наш отец тоже изменник!
Архиппа побледнела, но спросила спокойным голосом:
– Какие люди? И почему они так говорят?
– Сын Лаомедонта говорит.
– Лаомедонт – друг Кимона. А Кимон, как тебе известно, все сделал, чтобы предать остракизму твоего отца. Не обращай внимания, сынок.
– Я не обращаю.
