Как случилось, как это случилось, что ему, Фемистоклу, афинскому гражданину, предлагают перейти на сторону врага? Ему предлагают стать изменником! Как же все это случилось?
Фемистокл снова, как уже не раз это делал после своего крушения, перебирал в памяти события последних лет, припоминал свои поступки, свои речи перед народом… Народ его любил, но Аристид и особенно Кимон со своими угощениями и блестящими праздниками сумели оттеснить его. Как охотно и находчиво прибегал он к разным хитростям в войне с персами, а защитить себя перед своим народом у него не хватило ни хитрости, ни ума.
«Может, я напрасно построил это святилище возле своего дома?.. – думал Фемистокл. – Да, меня многие упрекали за это. Святилище Артемиды Аристобулы, подающей советы. Народ принял это как знак того, что наилучшие советы давал городу именно я. Но что ж такое? Это же действительно было так, клянусь Зевсом, я ведь не присваивал себе чужого! Но как они все возмутились из-за этого храма!..»
Вспомнилось, что и Архиппа была недовольна этим его поступком.
Архиппа во многом была права, – может быть, все было бы иначе, если бы он внимательнее выслушивал ее.
Архиппа. Дети. Его дом, его гнездо!.. Боги не сжалились над его домом. С каким горем расставался он со своей семьей!..
Опершись локтем о стол и склонив на руку голову, Фемистокл сейчас снова слышал вопли и плач дочерей, которые бросались ему на шею, гнев сыновей, проклинавших неблагодарных афинских граждан, бессильные слезы Архиппы…
Измучившись, Фемистокл поднялся, чтобы идти в спальный покой, потому что в городе уже пели петухи.
Но вдруг вздрогнул и остановился.
«Что же это я? Надо послать гонца в Спарту, надо предупредить, что Павсаний изменник, что он хочет уйти к персам!»
И тут же устало махнул рукой:
«Кто поверит мне? Скажут, что я клевещу, что афинянин Фемистокл выдумал это, лишь бы очернить спартанца. Нет, пусть боги решают сами, как поступить с изменником».
Суд СпартыСегодня в богатом доме Павсания было тихо. Павсаний закрылся в спальном покое и приказал никого к нему не пускать.
Он ждал Еврианакта."
"Павсаний постарел, располнел. Под глазами набухли мешки, на висках появились залысины. Вчера он много выпил с гостями, а потом плохо спал, останавливалось сердце, дыханию не хватало воздуха…
Проверив, хорошо ли закрыта дверь, Павсаний достал из-под изголовья своего ложа небольшой ларец, вынул из него свиток, на котором висела печать царя Ксеркса, и, придвинув к себе светильню, осторожно развернул его.
