И еще не известно, кто победит, клянусь Зевсом! Я знаю, как справиться со Спартой.
– Один ты ничего не сделаешь, Фемистокл. А кто поможет тебе? Аристид умен, он дал многие права простому люду.
– Но ведь это же я подготовил дело! А благодарность – ему?
– Фемистокл, забудь ты обо всем, что сделал и чего не сделал, – сказал Евтихид. – Тьфу на все эти дела!
Угли тихо потрескивали в очаге. Янтарно светилось вино в чашах. Отсветы пламени то вспыхивали, то гасли на беленых стенах.
– Если бы Павсаний вел себя умнее и не ушел с войском в Византий, – сказал Фемистокл, – он мог бы оказать мне большую помощь.
– Я не понимаю тебя, – сказал Эпикрат.
– Спартанцы сейчас дрожат, боятся, что илоты поднимут восстание. А это рано или поздно так и случится, потому что жизнь их невыносима. Мы с Павсанием могли бы помочь илотам, и тогда, клянусь Зевсом, спартанцам хватило бы своих забот и некогда было бы вмешиваться в афинские дела и подводить под суд Фемистокла! Но Павсаний… Эх!.. Ушел.
– А ты уверен, Фемистокл, – сказал Эпикрат, – что Павсаний только и думает о том, чтобы оказать помощь илотам? Судя по тому, как он самовольно ведет себя в Византии, Павсаний думает не об илотах, а о себе.
Похоже, что он хочет захватить власть в Спарте.
Фемистокл задумался:
– Пожалуй, ты прав…
– Но если я прав, то годится ли тебе такой союзник, Фемистокл?
– Да, – в раздумье сказал Фемистокл, – захватив Спарту, он протянет руку и к Афинам…
– Тьфу на Павсания, Фемистокл! – в сердцах закричал Евтихид. – Лучше вели принести нам еще вина.
А что касается Павсания, то пусть о нем болит голова у спартанских эфоров. Я бы себе такого союзника не хотел. Да и тебе тоже!
Часть вторая
Павсаний, сын Клеомброта"
"А у спартанских эфоров уже давно из-за Павсания «болела голова». Старые властители недоумевали: как могло случиться, что Павсаний, сын Клеомброта, герой битвы при Платеях, человек чистой спартанской крови, вдруг забыл все, чему его учили в детстве и в юности, отверг все законы божественного Ликурга[157] и стал изменником? Этого еще не бывало.
Так опозорить свое славное отечество, свой могущественный город Спарту!
Эфоры сидели в мрачном раздумье. Говорили мало и еще более лаконично, чем всегда. Им было известно, что делал Павсаний в Византии, когда после победы под Платеями он отнял у персов этот город. Павсаний стал настоящим тираном: он надменно диктовал эллинам-союзникам свою волю, был нестерпимо груб и раздражителен, он обращался с ними как с рабами.
