Прогнали с большим позором! После морской битвы при Саламине была битва сухопутных войск у города Платеи, где эллины снова разбили персов. Была битва и у мыса Микале, где эллины еще раз разбили персов и сожгли их флот… Победа, полная победа! Но где взять силы, чтобы радоваться освобождению? Сердце устало, нервы устали.
И еще одно тихонько подтачивало душу. Главное командование отдано Павсанию. Афинское войско под Платеи повел Аристид. В битве при Микале командовал Левтихид. А Фемистоклу не дали никакой стратегии.
Оказывается, Фемистокл, хоть он и архонт афинский, воевать не умеет. Оказывается, не ему обязаны успехом в битве при Саламине и не он заставил афинян построить корабли, которые спасли Афины… Вот так!
А ведь все ясно. Спарта все еще командует Элладой, Спарта влияет на распределение стратегий даже и в Афинах. И Спарта не может простить Фемистоклу обмана, когда вопреки их желанию он все-таки построил афинскую стену. Спартанские цари и эфоры поняли, что Фемистокл не будет плясать под их флейты, потому что он хочет возвысить Афины и освободить их от всякой зависимости, а особенно от спартанской.
А вот Аристид будет. Он любит Спарту. И Кимон, которого Аристид теперь всюду продвигает, тоже любит Спарту. Их поддерживают богачи-рабовладельцы, поддерживает аристократия, сильная, жадная и жестокая. Что же будет с Фемистоклом, кто в Афинах поймет его, кто поможет ему защищать их свободу, их афинскую демократию? Что будет с Фемистоклом, если богачи и аристократы захватят власть?
Фемистокл умчался к Афинам на колеснице.
Может быть, не все сгорело в городе. Может, на счастье, их дом уцелел и, как прежде, на воротах у них висит замок… Ох, хоть бы крыша была над головой, своя крыша!
Однако, когда повозка, следуя за повозками и вьючными животными, идущими впереди, покатилась по афинским улицам, Архиппа поняла, что надежды ее напрасны. Города не было, были обгоревшие, черные обломки стен, разрушенные очаги, обуглившиеся стволы деревьев, не так давно осенявших прохладой и тенью жаркие улицы… Копыта лошадей мягко ступали по серому пеплу пожарища.
И над черными развалинами города такое же черное, разрушенное, разоренное святилище – Акрополь…"
"Афиняне разъезжались и расходились по своим улицам, по своим домам, которые перестали быть домами. С печальным сердцем подъехала Архиппа и к тем развалинам, которые так недавно были ее домом. Черепичная крыша провалилась внутрь здания, стояла только одна задымленная стена.
