Две армии стояли друг перед другом: персы – на холмистой беотийской равнине по берегам многоводной реки Асопы, а эллины – на склоне горы.
Отрядом персидской конницы командовал Масистий, самый красивый, рослый и отважный военачальник во всем персидском войске.
Масистию не терпелось начать битву. Он первым, впереди своего отряда, погнал коня к позициям врага. Золотой чешуйчатый панцирь, пурпуровый хитон, подпоясанный золотым поясом, золотая уздечка – все сверкало на нем под жарким пламенем солнца. Персы, стараясь побольнее оскорбить эллинов и вызвать их на бой, насмешливо кричали:
– Трусы! Трусы! Трусы!
Афиняне стояли тесным строем, щит к щиту.
Взлетело железное облако персидских стрел и, падая вниз, загремело о поднятые над головой щиты. Но тут же взлетело железное облако эллинских стрел и упало на головы персов. Вслед за ними полетела еще одна стрела и ударила коня Масистия. Жалобно звякнула золотая уздечка, конь зашатался и упал со стрелой в боку, подминая своего всадника в пурпуровом хитоне.
Афиняне тотчас бросились на него.
– Масистий убит!
Но Масистий, окруженный тесной толпой врагов, чьи копья и мечи взвивались над ним, не сдавался. Он размахивал своим драгоценным акинаком, сверкавшим самоцветами. Раненые валились вокруг него, он выдерживал тяжелые удары, однако никто даже ранить его не мог – золотой панцирь защищал Масистия. И эллинам в их бесплодных усилиях уже казалось, что он бессмертен.
Но вот один из афинских воинов ударил его мечом в лицо, и Масистий упал мертвым.
Персидские всадники, когда увидели, что Масистий убит, всей массой с воплями бросились отбивать его тело. Но тут все эллинское войско хлынуло со склона горы на помощь афинянам. Много воинов легло вокруг тела Масистия – и персов, и эллинов.
Мардоний был поражен: погиб Масистий! Над всей равниной, занятой персидским лагерем, стоял скорбный стон. В знак печали персы остригли себе волосы, отрезали гривы коней и мулов. И сам Мардоний отсек акинаком локон своих маслянисто-черных кудрей.
"
"А в лагере эллинов ликовали. Тело Масистия, человека огромного роста и необычайной красоты, возили по отрядам, чтобы все воины видели, какого врага они сокрушили.
– Смотрите, это Масистий! Смотрите, он пал от нашей руки. Так же падет и Мардоний!
Это зрелище придавало эллинскому войску бодрость и уверенность, каждый воин казался себе сильнее, чем он был. Высоко поднял голову и спартанец Павсаний, сын Клеомброта, военачальник союзных войск.
