– Граждане афинские, спасайте себя и свои семьи! – кричали они. – Идите на корабли! Спасайте себя и свои семьи!
В городе началось смятение. Афиняне не верили своим ушам. Покинуть Афины, оставить родную землю, идти на корабли? Зачем?
Фемистокл выступал и на Пниксе, и на агоре, рыночной площади."
"– Вспомните, что сказал Дельфийский оракул! – убеждал он афинян со всей страстью своего красноречия. – Вспомните:
Гнев Олимпийца смягчить не в силах Афина Паллада,Как ни склоняй она Зевса – мольбами иль хитрым советом,Все ж изреку тебе вновь адамантовой крепости слово:Лишь деревянные стены дает Зевс ТритогенееНесокрушимо стоять во спасенье тебе и потомкам[147].
Корабли – это и есть те деревянные стены, которые будут несокрушимы и защитят нас от врага!
Афиняне, потрясенные тем, что им придется оставить свою родину, не знали, на что решиться.
Но случилось так, что, в то время как Фемистокл выступал с этой речью, на Акрополе, поднявшись со стороны Керамик, появился молодой Кимон, сын Мильтиада, героя Марафонской битвы.
Он шел, окруженный товарищами. Прекрасное лицо его сияло. В руках он нес конские удила.
Все Собрание на Пниксе обернулось к нему. Отсюда, с высоты, Акрополь хорошо виден, и афиняне увидели, как Кимон подошел к храму Афины и положил у порога эти удила – он посвящал их богине. Потом вошел в храм и вышел оттуда с одним из щитов, висевших на стене в храме, помолился богине и, спустившись с Акрополя, пошел к морю. Товарищи следовали за ним.
Афиняне поняли: Кимон подтверждал слова Фемистокла – не конное войско спасет Афины, а спасут их корабли.
Зловещий дым пожарищ приближался к Афинам, уже было видно и пламя. Горели селения на афинской земле. По городу снова побежали глашатаи:
– Спасайте свои семьи! Спасайте как можете! Спешите на корабли! На корабли! На корабли!
В городе начались крики, плач. Толпы женщин с детьми, немощные старики, рабы со всяким скарбом своих господ бежали по улицам. Грохотали груженые повозки.
Над Афинами печально тянулись волокна дыма. Афиняне жгли все, что не могли взять с собой. Несмотря на то что стоял яркий, сияющий день, казалось, что все вокруг померкло. Печально глядели горы, оливковые сады на склонах затихли, словно в предчувствии беды… Невиданное, ни с чем не сравнимое зрелище – весь город уходил на корабли. Многие не могли сдержать рыдания. Мужественные в бою, теперь они плакали, как женщины, оставляя врагу Афины.
