С корабля сошел Аброних, сын Лисикла, который был связным у Леонида. По его лицу все увидели, что он принес недобрые вести; казалось, что у него нет сил сказать то, что он должен сказать.
– Аброних! – не выдержав, крикнул Еврибиад. – Ты от Леонида! Что требует от нас Леонид?"
"– Леонид ничего не требует, он убит в Фермопилах, – ответил Аброних, – и все войско наше убито. В живых остался только я один, чтобы возвестить вам об этом.
Еврибиад пошатнулся, будто от удара копья. Но тут же овладел собой.
– На корабли! – приказал он.
– Уходим во внутренние воды. Мы сделали что могли. Больше мы здесь ничего не можем сделать.
– А я знаю, что еще можно сделать, – сказал Фемистокл, – надо убедить ионийцев и карийцев, которые сражаются против нас, покинуть персов. И тогда войско Ксеркса сильно уменьшится и мы без труда их одолеем!
– А как ты сможешь это сделать, Фемистокл? – спросил Еврибиад.
– Я знаю как, – ответил Фемистокл, – у меня есть для этого средство!
Еврибиад пожал плечами:
– В Афинах говорят, что ты хитроумен, как Одиссей.
Если у тебя есть такое средство, употреби его.
На другой же день, на рассвете, эллинские корабли пошли от Артемисия к берегам Эллады.
Фемистокл принялся выполнять то, что задумал. Он взял несколько быстроходных афинских кораблей.
– Мы пойдем сейчас по всем бухтам, где есть пресная вода, – сказал он морякам, – ионийцы и карийцы обязательно зайдут в эти бухты. Вот мы там и оставим надписи, напишем всё, что не имеем возможности передать устно.
Так и сделали. Корабли Фемистокла прошли по всем пресноводным бухтам, и везде на прибрежных скалах и больших прибрежных камнях афинские моряки вырезали надписи. Фемистокл эти надписи составил заранее.
«Ионийцы! Вы поступаете несправедливо, помогая варварам поработить Элладу. Переходите скорей на нашу сторону! Если же это невозможно, то, по крайней мере, хоть сами не сражайтесь против нас и упросите карийцев поступить так же. А если не можете сделать ни то ни другое, если вы скованы слишком тяжелой цепью принуждения и не можете ее сбросить, то сражайтесь не как герои, а как трусы, когда дело дойдет до битвы с нами.
Не забывайте никогда, что вы с нами одного племени!»
– Не думаю, чтобы ионийцев тронули наши увещевания, – сказал Эпикрат с грустным сомнением. – Они не посмеют ослушаться Ксеркса.
– Может быть, и так, – ответил Фемистокл. – Пусть ионийцы не перейдут к нам, но Ксеркс, увидев наши надписи, перестанет доверять ионийцам.
