Эллинские триеры бросились на врага.
Пока неуклюжие, тяжелые корабли персов разворачивались, эллинские триеры, легкие и быстрые на ходу, прорвали их фронт.
Вспыхнула битва. Море вспенилось вокруг кораблей, кровь залила палубы, мертвые и раненые валились за борт, в черную морскую воду…
Густая тьма южной летней ночи прервала битву. Эллины поспешно вернулись к Артемисию, угнав тридцать вражеских кораблей.
Усталые, возбужденные, эллины долго не могли уснуть. Они выиграли сражение! Они сразились с врагом, который намного сильнее их, и победили! Это казалось невероятным.
Однако персидские корабли, взятые в плен, – вот они! Стоят здесь, у Артемисия, среди их триер!
Лишь глубокой ночью эллинский стан затих и заснул. Только стража, опасаясь дремоты, шагала по берегу, подбавляя огня в костры.
И не спал Фемистокл. Несмотря на тяжкую усталость, он не мог уснуть и сердился на себя: завтра снова битва, снова трудный, напряженный день, а он лежит, не смыкая глаз. Недобрые мысли лезли в голову, мучила тревога. Они славно дрались, но ведь не победили, а только не позволили победить себя.
Они спят сейчас у Артемисия, а двести персидских кораблей тем временем идут вокруг Евбеи, – идут, чтобы закрыть пролив, закрыть выход…
Фемистокл встал. Если эллины погибнут здесь, в ловушке, это будет его вина. Но если победят – его заслуга. Надо победить. Надо победить.
На корабле слышался могучий храп спавших вповалку воинов. Кто-то стонал во сне, – видно, болела рана. Фемистокл прошел по палубе, проверил стражу.
Около молодого воина, стоявшего на посту прямо, как тополь, остановился:
– Ты ничего не слышишь, Менор?
Юноша прислушался:
– Слышу, как лес шумит в горах.
– Это не лес шумит в горах, – вздохнул Фемистокл, – это двести кораблей шумят веслами, идут к Еврипу.
Молодой воин не смел спорить, но все-таки сказал:
– Шума кораблей я не слышу, Фемистокл. А вот над Пелионом, я слышу, гремит гром. Не буря ли опять собирается?
– Ты прав! – сразу ободрившись, сказал Фемистокл. – Клянусь Зевсом, боги снова решили помочь нам!
Гром грохотал над горами Пелиона, в той стороне, где стояли персидские корабли.
Ночь становилась непроглядной. Вскоре загудел ветер, корабли закачались на волнах, и неистовая гроза обрушилась на землю и на море. Молнии, как огненные дротики, летели с черного неба. Море бушевало.
Эллинские триеры стояли, прижавшись к мысу Артемисию. Буря не трогала их. К утру, когда ливень утих и волны осветились зарей, к эллинам пришли жители острова Евбеи.
