«Если человека нельзя убедить ни доводами разума, ни доводами чести, – думал Фемистокл, – значит надо обратиться к доводам серебра. Попробуем!»
И он поспешил к Еврибиаду.
– Ты куда торопишься? – остановил его сердитый Архител. – Ты опять будешь задерживать отплытие?
– Архител, – резко сказал Фемистокл, – если ты будешь противодействовать мне, я объявлю, что ты подкуплен персами!
Архител разинул рот:
– Это как же? Кто же этому поверит?
– Но если ты стараешься в интересах персов увести флот, то почему же не поверить?
Архител замолчал.
И молча ушел на свой корабль.
Фемистокл явился к Еврибиаду.
– Нам нельзя отплыть без боя, Еврибиад! – сказал он. – Будет бесчестно покинуть жителей острова Евбеи. И еще более бесчестно – не выполнить того, что нам поручили. Что скажут в Спарте, когда узнают, что ты бежал лишь от одного вида врага?
– Скажут, что я был благоразумен, – жестко ответил Еврибиад.
– Но островитяне дают плату за свое спасение, – продолжал Фемистокл, – хорошую плату. Серебро здесь.
Рабы внесли тяжелые мешки и сбросили их с плеч к ногам Еврибиада. Еврибиад удивленно поглядел на Фемистокла. Молча открыл один мешок – да, там серебро.
Глаза Еврибиада блеснули из-под рыжих ресниц, лицо потемнело от густого румянца. Фемистокл видел, что он мучительно колеблется, и ждал.
– Хорошо, – сказал Еврибиад, глядя в сторону. – Я согласен с тобой.
Еврибиад объявил новый приказ. Он не может оставить Евбею и принести их в жертву персам, а поэтому хочет дать бой. Все начальники приняли приказ без возражений.
Восстал лишь военачальник коринфских кораблей Адимант, сын Окита, коринфянин:
– Вы можете поступать, как найдете нужным, а я свои сорок кораблей уведу обратно. Коринф не для того их строил, чтобы отдавать на верную гибель.
Еврибиад растерялся. Уйдут сорок кораблей, когда их всего-то здесь у эллинов двести семьдесят!
Тогда к Адиманту обратился Фемистокл:
– Клянусь богами, Адимант, ты не покинешь нас на произвол судьбы! Я обещаю более щедрые дары, чем даст тебе царь Ксеркс за то, чтобы изменить нам!
Евбейское серебро и здесь сделало свое дело.
Коринфские корабли остались на якорях.
К полудню эллины увидели, что персидский флот перестраивается – корабли сходились, устанавливались рядами, – и поняли, что персы обнаружили их триеры, затаившиеся у Артемисия.
Неожиданно в стан эллинов явился какой-то полуголый, дочерна загоревший человек.
– Кто ты такой? – спросил Еврибиад.
– Я Сикиллий из Сикиона.
