Но аспазии собрали все свои силы, решив отстаивать от чужеземцев свою родную землю.
Александр, не дожидаясь, когда подойдет фаланга, мгновенно посадил пеших гипаспистов на коней. С восемью сотнями гипаспистов и со всей конницей, которая была в его отряде, кинулся на крепость и тут же, с ходу, пошел в атаку.
Аспазии защищались отчаянно. Только вечер остановил битву. Густая черная тьма свалилась без сумерек, лишь солнце ушло за горы. Македоняне успели загнать аспазиев за стены города, но города не взяли.
Тьма заставила Александра опустить меч. Красный туман застилал глаза; только сейчас он почувствовал, что рана, оставленная индийской стрелой в правом плече, сильно болит и рука немеет.
Войско в изнеможении возвращалось в лагерь. Скрипя зубами от боли, Александр дал снять с себя доспехи и перевязать рану.
– Где Птолемей? Я видел, его ранили!
– У него рана неопасная, царь. Он уже пришел в себя.
– Где Букефал? Где Букефал?
– Здесь, в лагере, царь. Конюхи приняли его.
Александр вздохнул.
Букефал сегодня был не очень проворен в битве. Он хрипел… Был весь мокрый от пота. Бедный друг, старость одолевает его! И все-таки надо узнать, что с Птолемеем.
Александр попытался встать, но врач Филипп удержал его:
– Потерпи, царь. Сейчас закончу.
– Стар ты становишься, Филипп. Сколько времени возишься с такой пустяковой раной!
– Не очень-то она пустяковая, царь. Тебе надо немедленно лечь.
– Ладно, ладно. Я сам знаю, что мне надо.
Как только Филипп-Акарнанец закончил перевязку, Александр вышел из шатра.
Черная индийская ночь, пронизанная жаркими лучистыми звездами, безмолвно обнимала землю. Лагерь спал, всюду, будто рубины, разбросанные по черному бархату, дотлевали костры… Странно кругом, красиво и странно!
Стража стояла на местах. Темным силуэтом среди звезд возвышалась крепость.
Александр направился в шатер Птолемея. Птолемей лежал, укрытый походным плащом. Он поднял было голову, но царь приказал ему лежать.
– Опасно? – спросил он."
"Птолемей напряженно улыбнулся.
В неверном свете светильника он казался очень бледным. Тени резко отмечали прямые, правильные черты его лица.
– Завтра пойдем на приступ, царь.
– Да, нам нельзя медлить, Птолемей. Ты ведь это знаешь. Если мы промедлим, не промедлят они, нам нельзя упускать время. Завтра мы возьмем крепость. Они поймут, кто пришел сюда. И я думаю, следующие города поостерегутся закрывать передо мной ворота.
Птолемей вздохнул:
– Это так, царь.
