– Ах вот как! Царь Филипп ничего удивительного не совершил! О Зевс и все боги, слышите ли вы это? А кто собирал и укреплял Македонию? А кто завоевывал Иллирию, Пангей, побережье? А кто начал строить корабли и вышел в море? А кто, разве не царь Филипп, создал могучую македонскую армию, с которой теперь Александр завоевывает мир?! Посмотрел бы я, сколько навоевал бы Александр без этой армии, созданной Филиппом?!
Александр, стиснув зубы, глядел на Клита холодными, потемневшими глазами."
"Молодые этеры, которым надоело слушать спор, затянули песню.
Они пели о том, как недавно варвары разбили старых бородатых полководцев, – действительно, случилось так, что македоняне в одной стычке принуждены были бежать от Спитамена. Молодежь смеялась, засмеялся и Александр.
Этот смех оскорбил стариков, они недовольно заворчали. А Клит, который успел еще выпить вина, снова закричал, красный от гнева:
– Нехорошо, царь, нехорошо в присутствии варваров и врагов оскорблять македонян, которые и в несчастье своем выше тех, кто над ними смеется!
Александр иронически усмехнулся:
– Клит называет трусость несчастьем, защищая себя, – он, видно, тоже бежал от варваров!
Клит встал и поднял правую руку:
– Эта самая рука спасла тебя, сына богов, от Спифридатова меча.
Македоняне своей кровью и ранами подняли тебя так высоко, что ты выдаешь себя за сына Зевса и отрекаешься от родного отца, Филиппа!
– Негодный человек! – закричал Александр, потеряв терпение. – Ты думаешь, мне приятно, что ты постоянно говоришь об этом и мутишь македонян?
– И нам неприятно, что за труды наши получили мы такую награду: счастливы те, кто умер и не увидел, как македоняне просят персов пустить их к царю!
Поднялся шум.
Гости старались успокоить Клита. Но Клит не унимался:
– Пусть не приглашает к обеду людей свободных, имеющих право говорить открыто. Пусть живет вместе с варварами и рабами, которые будут падать ниц перед его персидским поясом и индийским хитоном!
Царь, вне себя от гнева, схватил яблоко, швырнул в Клита. И тут же рука его начала искать меч.
Меча не было. Аристоник, телохранитель, успел убрать оружие. Гефестион встал:
– Александр, умоляю тебя!
– Царь, успокойся! Клит просто пьян! – Друзья окружили Александра. – Не гневайся на него, ты накажешь его после!.. Только успокойся!
Но Александр не слышал. Он вскочил, опрокинув стол.
– Щитоносцы, ко мне! – закричал он по-македонски. – Трубач, труби тревогу – царь в опасности!
Он ударил кулаком трубача за то, что не трубит немедленно.
