Они добиваются своей гибели…»
Он пристально разглядывал светлыми хищными глазами стены и ворота Кирополя, отыскивая наиболее слабое место. И вдруг осадил коня.
Через город протекала река. Время зимних дождей давно прошло. Воды реки схлынули. И теперь почти пересохшее русло уходило под стену, открывая вход в город. Царь Кир, ты не сберег свой город, ты сам научил врага, как взять его. Когда-то, как говорит Геродот, ты по руслу реки вошел в Вавилон. Вот так же Александр сегодня войдет в Кирополь!"
"Пока защитники, сгрудившись на стенах, всеми силами отбивались от македонских таранов, Александр с небольшим отрядом лучников и щитоносцев незамеченным вошел в город по руслу реки.
А когда его увидели, он уже успел открыть городские ворота и впустить свои войска.
Битва была жесточайшая. Здесь был совсем другой народ, чем в тех многих странах, по которым прошел Александр. Этот народ невозможно было сломить, и не сражался здесь только мертвый.
Опытное, привыкшее к бою, к дисциплине и к жестокости македонское войско одержало верх.
Македонский гарнизон занял Кирополь. А царя снова вынесли на руках из битвы. Он, раненный камнем в голову, упал без чувств.
Открыв глаза, Александр увидел красное небо. Оно было густо-красное, с лиловым отливом.
– Это кровь, – прошептал он в полубреду, – это все кровь… Она с земли поднялась на небо. Но, Зевс и все боги, зачем они сопротивляются мне? Ведь меня нельзя победить, жрецы Амона предсказали это… Зачем же они сопротивляются?
– Александр… – тихо окликнул его встревоженный голос Гефестиона, – Александр, что с тобой? Опомнись!
Александр закрыл глаза, снова открыл.
Нет, это вовсе не свод небесный над головой, это его шатер, украшенный пурпуром. В голове сильно шумело, глаза еще застилал серый туман. Но сквозь туман он увидел Гефестиона. Сразу стало спокойно и тихо на душе. Защита была рядом. Защита от тяжких воспоминаний, от себя, от врагов, от болезни… Единственный человек, который владел бесценной тайной успокаивать его вечно вздыбленную душу.
– Ты не уйдешь от меня, Гефестион?
– Я не уйду от тебя, Александр.
Лицо Александра озарило умиротворение. Брови разошлись, жесткие морщины у рта разгладились, напряженно сжатые губы смягчились улыбкой.
Но эту улыбку снова согнала забота.
– Все ли города взяты? Тот, седьмой?.. До которого я не дошел?
– И седьмой взят.
– Как кончилась битва?
– Полной победой, Александр.
– Много ли погибло у нас?
– Гораздо меньше, чем у них.
