Он слышал голос матери, неистовой Олимпиады, настойчиво и страстно заклинающей: «Убивай! Убивай! Их надо убивать!»
То возникало перед ним тело его отца, царя Филиппа, с кровавой раной в груди, и теплая кровь падала ему на руки с кинжала убийцы…
Ближайший его друг Филота, одаренный всеми милостями царя, замыслил его убить!
Иногда вдруг появлялась надежда. Может быть, Филота сможет оправдаться. И тогда все тяжкое отпадет. И все будет снова как прежде, все как прежде. Он и не знал до этой ночи, как хорошо было прежде…
Но этого не случилось.
К утру вошел Гефестион и сказал, что они вырвали у Филоты признание.
– Вы знаете, как дружен был мой отец с военачальником Гегелохом, – сказал Филота, – я говорю о Гегелохе, погибшем в сражении. От него пошли все наши несчастья. Когда царь приказал почитать себя как сына Зевса, Гегелох сказал: «Неужели мы признаем царя, отказавшегося от своего отца Филиппа? Мы попали под власть тирана, невыносимую ни для богов, к которым он себя приравнивает, ни для людей, от которых он себя отделяет».
Гегелох сказал, что, если мы решимся возглавить его замысел, он будет нашим ближайшим соучастником. Но моему отцу его план показался несвоевременным – еще был жив Дарий. Тогда убили бы Александра не для себя, а для Дария. Но когда Дария не будет, то в награду за убийство царя его убийцам достанется Азия и весь Восток. Этот план был принят и скреплен взаимными клятвами. О Димне же я ничего не знаю. Впрочем, теперь это для моей участи уже не имеет значения…
Утром собрали войско.
Воины стояли в полном вооружении. Филоту вывели, накрыв старым плащом.
Царь вышел к войску, он был печален. Сумрачны и бледны после страшной ночи допроса, рядом с ним стояли его друзья.
Александр не мог говорить – волнение душило его. Войско охватила тревога, хотя еще никто не знал, что произошло.
Наконец Александр поднял голову:
– Преступление едва не вырвало меня из вашего круга, о воины! И я остался жив только по милосердию богов!..
Крик и стон прошел по войску.
Их царя хотели убить! Их царя, их полководца!
Александр рассказал войску о заговоре Димна и злых замыслах Филоты. Он огласил признание Филоты. И когда было сказано все, Александр отдал Филоту на суд войска и ушел. Воины, возмущенные предательством Филоты, в ярости закидали его дротиками. По древним македонским обычаям, суд над преступниками вершили войска, и Александр знал, что суд этот будет беспощаден.
Смерть ПарменионаЭтим не закончилась черная полоса жизни.
