Еще бы, они служат одному из самых сильных и влиятельных военачальников во всем македонском войске.
Солнце зашло. Тьма накрыла город.
– Нехорошее дело, – в раздумье сказал Кебалин, вернувшись домой.
– Я не виноват, Кебалин! – жалобно отозвался Никомах.
– Я не о тебе. Нехорошо, что Филота ничего не сказал царю.
– Он скажет завтра, Кебалин!
– А что, если те… твои друзья придут к царю раньше нас и признаются? Или их поймают и заставят сказать… Как на нас посмотрит царь?
– Кебалин, мы ни в чем не виноваты!
– В таких случаях оправдаться трудно, меч сечет и виноватых, и невиновных…
На другой день первой заботой было узнать, был ли во дворце Филота и сказал ли о нем царю.
Кебалин почти весь день слонялся около дворца, лишь вечером он увидел Филоту.
– Я совсем забыл о тебе, – небрежно ответил Филота. – Скажу царю в следующий раз.
Кебалин, угрюмый, расстроенный, понял, что надо искать к царю других путей. Время проходит, опасность, быть может, совсем близка… Вот уже целых два дня он носит в себе тайну, которая сжигает его.
Он набрался решимости и вошел во дворец, стража преградила ему дорогу. На счастье, Кебалина увидел молодой Метрон, хранитель царского оружия. Метрон знал Кебалина и впустил его.
– Проведи меня к царю, Метрон! У меня к нему очень важное дело.
– Что мне сказать царю, Кебалин?
– Скажи… что его хотят убить.
Метрон побледнел:
– Пройди сюда. Жди здесь.
Метрон втолкнул Кебалина в комнату, где хранилось царское оружие, и захлопнул дверь.
Кебалин слышал, как удалялись его торопливые шаги, затихая в глубине дворцовых покоев.
Александр мылся в ванне. Это была та самая светящаяся зеленым лунным светом ванна из оникса, взятая в лагере Дария после битвы при Иссе. Золотые флаконы с благовониями, сосуды с душистыми маслами и притираниями мягко мерцали в нишах, под колеблющимся светом золотых светильников.
Александр с наслаждением дышал запахом розовой эссенции, которую только что влили в прозрачную воду ванны. Легкая дремота, приятные грезы обволакивали его. Сам того не замечая, македонский царь, столько раз ночевавший у костра в походной хламиде, все больше привыкал к роскоши.
Внезапно в эту сладкую тишину ворвался чей-то тревожный голос:
– Пустите меня к царю, пустите, дело не ждет! Царю угрожает опасность!"
"Сразу исчезло все – покой, дремота, волшебное забытье. Александр накинул льняную простыню.
– Пусть войдет.
Метрон дрожал от волнения.
– Царь, тебя хотят убить. Это сказал Кебалин. Он в оружейной, я задержал его.
