Блуждания привели его к Кебалину, к его старшему брату. Кебалин сразу понял серьезность положения. Знать это и не предупредить царя – преступление, за которое надлежит смерть. Кроме того, ему стало страшно и за царя. Если Александр умрет, что будет с македонянами, что будет с ним самим и его братом здесь, в такой далекой от родины и в такой враждебной стране? А кроме всего этого, он любил Александра.
– Я иду.
Никомах ни о чем не спрашивал: он понял, что брат идет к царю. Никомаху нельзя было идти вместе с ним, иначе Димн сразу догадается, что его хотят выдать.
Кебалин подошел к царскому дворцу и здесь остановился. Он не был достаточно знатен, чтобы войти к царю. Надо подождать, – может, кто-нибудь из военачальников пойдет во дворец, а может, появится и сам царь…
Вскоре на площади перед дворцом появился военачальник царской конницы Филота, сын Пармениона. Окруженный свитой, в пурпуровом плаще, в сандалиях, украшенных золотом, Филота с надменной осанкой проходил мимо. Кебалин остановил его:
– Прошу тебя, Филота, проведи меня к царю.
У меня есть к нему очень важное дело. Прошу тебя, убеди его выслушать меня поскорее!
Филота взглянул на него, будто Зевс с Олимпа:
– Что за важное дело у тебя, что непременно надо говорить с царем?
– Я знаю… о заговоре! Царя хотят убить!
– Кто?
– Димн задумал убить царя. Он сам сказал Никомаху!
Филота иронически усмехнулся:
– Что, друзья поссорились? И теперь один наговаривает на другого?
– Нет, Филота, тут не ссора, поверь мне.
И скажи обо мне царю, я обязан предупредить его!
– Хорошо. Скажу.
Филота пожал плечами и прошел во дворец.
Бежали минуты, уплывали часы. Тени на улицах стали фиолетовыми. Македонские вельможи входили во дворец и уходили из дворца. Смеялись, сидя на белых ступенях, македонские мальчики, дети знатных людей, взятые во дворец для услуг царю и для обучения.
Кебалин терпеливо ждал.
Наконец из дворца вышел Филота. Кебалин тотчас поспешил к нему:
– Ты видел царя, Филота?
– Конечно.
Мы долго разговаривали с ним. О разных делах.
– Ты сказал обо мне царю, Филота?
– Да как-то не было подходящей минуты.
Филота прошел было несколько шагов, но остановился, обернулся через плечо:
– Завтра я буду разговаривать с царем наедине. Вот тогда и скажу о твоем деле.
И он ушел, сверкая расшитым плащом, тяжелыми золотыми браслетами и драгоценными ножнами короткого меча. Свита последовала за ним, такая же надменная.
