Целых тринадцать лет жили в Гелиополе эллинские философы и мудрецы – Платон и Евдокс. Целых тринадцать лет они добивались расположения и доверия египетских жрецов. Кое-что удалось узнать – жрецы научили их высчитывать дни года. Научили следить за движением звезд – Евдокс даже построил башню, с которой и наблюдал звезды… Но это лишь крохи тайн, хранимых египетскими жрецами.
Александр ехал впереди отряда. Букефал, в блестящей сбруе, с жесткой, коротко подстриженной гривой, которая дыбилась на высоко поднятой голове, охотно пошел бы галопом, но Александр придерживал его.
Начиналась страна, которая давно снилась. С неподвижно величавым лицом, с ничего не выражающим взглядом, македонский царь вступал во владение своим, еще неизвестным ему государством.
И только Гефестион знал, как жадно всматривается Александр во все, что является перед ним, как живо интересует его эта незнакомая, захваченная им земля. Гефестион знал своего друга и улыбался краешком рта.
Вскоре за Пелусием, в болотистых местах дельты, встали высокие, как лес, тростники, жидкие метелки покачивались над зелеными стеблями.
Белые корни светились под водой.
– Тростник? Но стебель – трехгранный. Гефестион, узнай, что это такое.
Гефестион узнал. Это – папирус. Молодые корневища сочны и душисты, их едят. Старые корни идут на топливо. И, кроме того, из папируса делают разные вещи.
– Узнай, какие вещи?
Гефестион узнал. Из корней делают посуду; говорят, хорошая древесина. Из папируса делают лодки – смолят их и плавают по Нилу. Из стеблей плетут паруса, рогожи, циновки.
И еще делают бумагу.
– Бумагу? А что это такое?
– Полотно, на котором можно писать.
– Гефестион, позаботься, чтобы все это было записано в наших походных дневниках. Скажи Евмену.
Пустыня, которую пришлось пересечь, чтобы войти в Гелиополь, нагоняла тоску. Горбатые дюны, багряные, с лиловой предвечерней тенью, уходили к самому горизонту. Ни деревца, ни зелени. Лишь что-то серое, колючее цепляется за песок, стараясь стать растением. Гефестион жестом подозвал египтянина-переводчика.
– Что это? – спросил он громко, чтобы слышал Александр. – Кому нужны эти дикие колючки?
– Верблюдам, – ответил переводчик. – Верблюды их едят.
– А что там дальше? – не выдержал царь. – Если свернуть влево?
– Там – ничего. Там – пустыня. Песок. Смерть.
– Такая огромная земля, – сказал Александр, окинув глазами безмолвные рыжие пески, – и такая пустая. Пустыня.
Чем ближе дорога подходила к Нилу, тем чаще встречались села и маленькие города.
