Дарий знал цену своим персидским военачальникам – это показала ему битва при Гранике. Надо сейчас кого-то назначить военачальником всех войск. Но кого? Царь угрюмо смотрел на своих полководцев, прикидывал… Этого? Нет, не годится. Или этого? Нет. А назначить надо немедленно: Александр идет, идет не останавливаясь!
– Я согласен с вами, – сказал он упавшим голосом. – Я сделаю так, как решил прежде, чем выслушал вас. Я сам поведу мое войско!
Река КиднКиликия[69], подвластная персам приморская страна, окруженная цепью крутых, обрывистых гор Тавра, полыхала пожарами.
Горели города, ютившиеся в долинах, пылали камышовые и соломенные кровли селений. Жители уходили от беспощадных македонян в горы, угоняя скот и увозя хлеб. Персы вспомнили совет Мемнона и теперь опустошали страну, по которой должны пройти македонские войска.
Александр подходил к Киликийским Воротам – узкому горному проходу, через который только и можно было войти в Киликию."
"Ворота были заняты сильным отрядом персов – киликийский сатрап Арсам позаботился закрыть проход.
Александр остановил войско. К ночи он объявил, что идет снимать у Ворот вражеские сторожевые посты.
– Войско останется здесь под командой Пармениона. Со мной пойдут щитоносцы, лучники, агрианы.
– И Гефестион, – добавил Гефестион, садясь на коня.
Как только ночь заблистала звездами, легкий отряд Александра помчался к Воротам.
Парменион, глядя вслед, сокрушенно качал головой.
– Безумие, безумие, – шептал он, – никакой осмотрительности, никакого рассудка… Ну разве ему самому надо было лететь туда? Надо было бы послать крепкий отряд.
Пусть бы и сражались. А когда открыли бы проход, тогда и идти. Но вот помчался сам, ночью… Один удар копьем – и все. И что тогда?
Парменион не мог спать. Его томили одни и те же мысли. Александр и не думает остановить поход, он все дальше и дальше углубляется в Азию…
Вспоминалось, как Александр в Гордии разрубил Гордиев узел и молодые полководцы кричали потом с восторгом: «Азия наша! Азия наша!»
Но Парменион не одобряет этого решения – захватить Азию.
Нарушится вся жизнь. Пусть даже они победят, но Азия велика, а македонян мало. Как смогут они удержать эти огромные земли, эти бесчисленные азиатские племена?
Вот и в войсках уже слышится ропот. Пора бы и домой…
Но что делать? Александр об этом не хочет и слышать. Он одержим своим безмерным честолюбием. Победы безоглядно влекут его все дальше и дальше. Ах, неразумно, неразумно все это.
