– Разорили?
– О храме Диониса не было ничего сказано, – ответили ему. – Храм Геракла сохранен. Но Диониса?..
Александр побледнел. Как же он мог забыть, что и Дионис рожден в этом городе!
Мгновенно встала перед глазами веселая комната в македонском дворце в Пелле, где на полу, словно ковер, лежит мозаика из речной гальки. Большой темный квадрат, а на нем, как солнечное видение, светлокудрый веселый бог Дионис мчится на пятнистой пантере.
Александр знает в лицо Диониса с самых ранних лет детства, он приходил к этому богу, говорил с ним.
Дионис был ему другом.
И вот теперь он разрушил его храм! Жрецы говорят, что боги мстительны, даже такие веселые, как Дионис…
– Он не простит мне, – прошептал Александр с тяжелым предчувствием отдаленных, но неизбежных бед.
«Зевс сорвал месяц с неба!»Стон прошел по Элладе:
– Фивы пали!
И страх, как ледяной ветер, полетел по эллинской земле. Элейцы выгнали было из своей страны сторонников Македонии. Но сейчас они поспешили вернуть их обратно.
Аркадяне немедленно отозвали с Истма свои войска, шедшие на помощь Фивам. И тут же казнили своих правителей, которые послали эти войска."
"Этоляне и другие племена уже шли к Александру на поклон, с покорной головой, с мольбой о прощении за то, что они поверили в его смерть, за то, что не остались верны ему. Александр прощал их и отпускал: эти народы не тревожили его. Он ждал, что скажут Афины.
Было начало сентября. Созрел виноград, заиграло в кратерах веселое вино. Собрали урожай маслин – главное богатство скудной земли.
Обмолотили хлеб.
Жестокая летняя жара, иссушающая тело, уже прошла; успокоенное солнце светило с ласковой щедростью, не обжигая, не изнуряя. Высокая гора над Афинами приняла легкие воздушные очертания, зелень виноградников смягчилась желтизной и пурпуром. И отовсюду из-за холмов в город заглядывало яркое лилово-синее море.
В Афинах еще ничего не знали. Там справляли великие мистерии. Все были заняты служением богам, процессиями, жертвоприношениями…
И вдруг в этот торжественный, праздничный мир ворвались обезумевшие, в растерзанных одеждах люди, бежавшие из разгромленных Фив.
Они явились прямо из пекла кровавой битвы в ужасе и отчаянии.
– Фивы пали! Александр разрушил Фивы! Нашего народа больше нет!
Ни для каких дел, ни для каких событий афиняне не оставляли своих мистерий. Даже войну, если она приходилась на этот месяц, они прерывали ради празднества, заключая перемирие.
