«Интересно, — удивился про себя Ильюхин. — На хрен тут я со своим уголовным розыском и почему на совещании не присутствует начальник ОПУ или его зам? Мутка[39] какая-то… с этим внедрением…»
Шеф словно прочитал его мысли:
— Вас, Виталий Петрович, мы пригласили для того, чтобы в дальнейшем обязать… э-э-э… поработать с выбранным кандидатом и обсудить возможные направления обеспечивающих мероприятий. То есть прикрытия и мероприятий отвлекающего характера. В силу… э-э-э… определенных обстоятельств мы должны учитывать риск… э-э-э… возможного ухода информации.
Я пока даже с начальником нашего ОПУ не беседовал. Вы понимаете?
«Чего уж тут не понять? — подумал про себя Ильюхин. — На Крылова намекает… Все знают, что у него позиции в нашем ОПУ очень хорошие… Интересно, а москвичи знают про Крылова и Юнгерова?» Вслух же он сказал следующее:
— Владислав Юрьевич, я принципиально понял. Разрешите мнение от имени, так сказать, юристов?
Это был камушек в огород губоповца, но тот его, естественно, не заметил.
— Прошу вас, — выдохнул облегченно начальник СКМ, знавший, как Ильюхин умеет говорить, — дипломатично и в то же время по делу.
— Давайте сначала определимся в терминологии. — Виталий Петрович глянул на полковника из аналитической разведки. — Я так понимаю, что руководство в министерстве считает, что Юнгеров и ОПС — это одно и то же. У нас несколько иные данные, чуть современнее. У Юнгерова не ОПС, а то, что еще не имеет юридической оценки. Я бы назвал это легализированным кланом, конечно условно.
Это не дает оснований сомневаться в целесообразности предложенного мероприятия. Но мне представляется, что выбор сотрудника из рядов ОПУ несколько… неубедителен. Хотя, конечно, мое мнение несколько противоречит соответствующим пунктам известного всем нам приказа. Почему я так считаю? Потому что, как я понимаю, внедрять необходимо не на периферийное направление, условно говоря «кладовщиком», а на передовой участок… так?
— Все верно, — разлепил на секунду губы представитель аналитической разведки, и в этот момент Виталий Петрович вспомнил, что однажды в Москве на большом совещании в министерстве этого человека ему показывал старый товарищ, перебравшийся в столицу.
Показал и шепнул, что этот полковник — не просто серьезный офицер из центрального аппарата, а, как бы это сказать, — вельможа. Особа, неформально приближенная к группе серьезных товарищей из самой верхушки руководства страны.
