Вот об этом обо всем и думал Ильюхин во время вступительного и несколько нервного монолога начальника СКМ. Когда Виталию Петровичу пришло в голову сравнение с вьетнамцем, он невольно чуть улыбнулся, но это легкое движение губ (скорее, даже намек на движение) не ускользнуло от полковника из аналитической разведки:
— Наше предложение кажется вам наивным?"
"— Я не могу судить о механизме до тех пор, пока не увижу чертежи, — спокойно ответил Ильюхин. — На словах все всегда складно. Но я плаваю на той глубине, на которой плаваю… Поэтому позвольте высказать убеждение, подтвержденное практикой: ни одно мероприятие не проходит так, как его запланировали.
И это — не от разгильдяйства. Знаете, математики говорят: дайте, дескать, нам все данные, и мы предскажем будущее. Верю. Но они просят ВСЕ данные, а это — невозможно. Чем сложнее дело, тем непредсказуемее результат. Но все равно работать — лучше, чем рассуждать о невозможности осуществления задуманного.
Полковник из ГУБОПа ни хрена не понял, облизал пересохшие губы и буквально взмолился:
— Братцы, давайте принципиально все обсудим, а мелочами пусть займутся юристы…[36]
Начальник СКМ и аналитическая разведка странно покосились на него, и губоповец сообразил, что ляпнул лишнее, дав своей фразой понять, что он часто принимает участие в неформальных коммерческих терках.
Губоповец «догнал» свою «оговорочку по Фрейду», заткнулся и с глубоким вздохом продолжил мечтать об огромной запотевшей кружке с золотистым пивом…
Начальник СКМ кашлянул и обратился к Ильюхину:
— Все, что я тебе, Виталий Петрович, сейчас скажу…
Представитель аналитической разведки повел плечами, и начальник СКМ тут же поправился, перейдя с «ты» на «вы»:
— Все, что мы вам, товарищ Ильюхин, расскажем, — секрет не наш.
Поэтому воспринимать это надо как повод для дальнейшего обсуждения и причину к исполнению.
— Неукоснительному! — снова вклинился ГУБОП, снова все понял и снова заткнулся.
— Так вот, — чуть поджал губы начальник СКМ, — есть мнение…
Он перевел взгляд в потолок, чтобы не натыкаться глазами на харю губоповца, и подумал с тоской: «Блядь, сказал же перед 10-м, чтобы протерли люстры!» Еле слышно вздохнув, он продолжил:
— …И не только мнение, но и соответствующие письменные… э-э-э… документы, обязывающие нас провести мероприятие по внедрению одного из наших опушников[37] в ОПС[38] Юнгерова…
На этой старопартийной ноте начальник СКМ выдохся.
Ему хотелось говорить простым человеческим языком, то есть матом, иногда вставляя междометия.
