Штукин упал, но тут же пружинисто вскочил и потрогал пальцем треснувшую нижнюю губу:
— Все что можем, барчук?
Денис мгновенно прыгнул и встал между ними — его торс, словно крепостная стена, разделил противников:
— Если вам надо поговорить — так отойдите на берег озера!
Но Якушев и Штукин и без воспитательных мер Волкова не торопились вцепиться друг в дружку. Они лишь обменивались нехорошими взглядами и тяжело дышали.
— Я вот сейчас «отойду» всем троим! — Голос Юнгерова, незаметно подошедшего с охранником, прозвучал настолько неожиданно, что из всей троицы не вздрогнул только Денис.
Штукин криво улыбнулся:
— Я тут человек новый. Может, так принято — для порядка в харю… Егор все-таки — особа серьезная…
Александр Сергеевич прикусил губу и долго, сдерживая клокотавшие в себе слова, молча смотрел на Якушева. Наконец он сказал очень тихо, но так, будто приговаривал или окончательный диагноз ставил:
— Мне стыдно. Уйди отсюда и не появляйся, пока не осмыслишь свое поведение!
Егор отвернулся и даже не пошел, а побрел прочь.
Сказать, что ему было плохо, — значит не сказать практически ничего. Якушеву и жить-то уже не очень хотелось. Черная полоса, в которую он влетел после разрыва с Зоей, не то что не кончалась — она делалась все гуще и плотнее. Все шло не так, и даже намного хуже, чем не так. Егор терял близких людей. Близкие люди отворачивались от него, а Зоя, отвернувшись, вообще ушла навсегда.
Якушеву хотелось выть, его душили рыдания, не находившие выхода.
Вернувшись к себе в шестнадцатый отдел, Якушев сел за стол, положил на него руки и уронил на них голову. Так он просидел долго. Потом встал, побродил по кабинету, натыкаясь на углы. Машинально Якушев взял в руки ежедневник Штукина, который тот оставил ему, и начал листать его. Довольно быстро он по аккуратным пометкам сумел точно установить день, когда Валерий взял у задержанного французские рисунки.
Судя по всему, Штукин изначально не придал этому эпизоду особого значения. Может быть, он потом врубился и?.. А что «и»? Чего теперь об этом думать? Да и, честно говоря, Егор уже и сам не очень верил, что Штукин специально повез Зою на озеро топить из-за рисунков. И ведь не насильно же? Но вопросы все равно оставались. Якушев не верил Валерию и в несчастный случай не верил тоже.
