Егор вспыхнул:
— Это не от дяди.
— Ну… не от него лично, но на его, видимо, деньги…
— Нет, — упрямо помотал головой Якушев. — Это от меня.
— Этот браслет очень дорогой… Откуда же деньги?
Опер не без форса пожал плечами с деланым равнодушием:
— Военная добыча.
Николенко уперлась запястьем, обвитым браслетом, в свое обнаженное бедро:
— Так… Час от часу не легче… А я не хочу потом за эту военную добычу тебе на Соловки передачи посылать!
— Да что ж вы меня все этими Соловками пугаете?! — взвился Егор.
— Как сговорились!
И он снова набросился на Зою. Она пыталась было что-то еще сказать, но Якушев уткнул ее лицом в подушку и… Первую членораздельную фразу Николенко смогла произнести лишь через полчаса:
— Вот если бы кто-то нас сейчас зафотографировал и продал эти снимки в какое-нибудь желтое издание, то подпечатка под этими картинами была бы, наверное, такая: «Оборзевший уголовный розыск ставит прокуратуру раком».
Егор засмеялся. Ему нравились шутки Зои — они немного отдавали цинизмом и поэтому были особенно острыми для Якушева — раньше ему не приходилось слышать от интересных взрослых женщин подобное.
Николенко прижала голову опера к своей груди и тихо сказала:
— Только в гостиницу меня больше не тащи. Во-первых — дорого, во-вторых — я не блядь, в-третьих — она же на нашей территории, тут же все сечется… Лучше сними какую-нибудь квартирку — чистенькую, маленькую, но с большой кроватью…
Егор чуть оторвался от мягкой и очень вкусно пахнувшей груди и пробормотал:
— Так есть уже такая квартира…
— Это где же? — поинтересовалась Зоя.
— На Петроградке… Это моя квартира… ну, в смысле, я ее снимаю уже месяцев восемь… Она маленькая, однокомнатная. Но чистенькая… А кровать… кровать я мигом поменяю.
Помощник прокурора вздохнула:
— Ты ее небось снял, чтобы с какой-нибудь своей девочкой жить — с однокурсницей или одноклассницей?
— Нет. — Якушев еще глубже зарылся носом в ее грудь и от этого говорил глухо: — Я там всегда один жил… Мне мать сама предложила помочь такую квартиру найти: ты, говорит, уже взрослый, должен жить отдельно.
— Мудрая у тебя мама, — покачала головой Николенко. — Ладно… меняй кровать и приглашай на испытания.
— Какие испытания? — не понял Егор.
Зоя засмеялась и поцеловала его в нос:
— На испытания кровати…
…Они встречались почти каждый день и все не могли насытиться друг другом.
