Николенко мотнула головой, колыхнула грудями и упрямо продолжала:
— …И у половины — укладка волос, как в застойные времена в парикмахерских за рубь шестьдесят — прическа «Вихрь»…
Все эти потрясающие откровения Егор слушал с большим интересом — с настолько большим, что даже не пьянел. Ему раньше никогда не доводилось общаться со взрослыми женщинами вот так: по-простому и вроде как на равных. Да еще с некой, смутно ощущаемой подтекстовой интригой. Якушев открывал для себя новый мир. Этот мир ему очень нравился, а в Зою Николаевну Егор откровенно влюбился.
Впрочем, Вера была тоже очень даже симпатичной… У опера даже голова пошла кругом — настолько, что в ней мелькнула и вовсе уже шальная мысль: «А вдруг… а если с ними обеими… Как в кино…» Якушев испугался, что эту неприличную мысль дамы могут прочесть в его глазах, и от этого покраснел.
Вера внимательно на него посмотрела, с усилием фокусируя взгляд, и, стараясь произносить слова очень четко, сказала:
— Пойду принесу торт. Он — вкусный. Тебе его надо попробовать.
Она встала и, покачиваясь, направилась на кухню. Зоя Николаевна встала тоже:
— Обожди. Я тебе помогу.
Подружки скрылись на кухне и начали там греметь какой-то посудой и о чем-то оживленно шушукаться. Егору показалось, что они сначала пересмеивались, потом о чем-то заспорили, потом кто-то из них несколько раз прерывисто вздохнул, как вздыхают женщины перед тем, чтобы заплакать… Якушев не очень понимал, что, собственно, происходит, но чувствовал, что это как-то касается его.
Через несколько минут подруги появились в гостиной, вместе держа огромное блюдо, на котором лежал здоровенный кусок торта.
Блюдо было торжественно водружено на стол перед Егором, который с нервяка немедленно начал жрать этот торт, будто только что с голодного острова приехал.
— Еще что-нибудь? — поинтересовалась Вера, умиленно глядя на парня.
Николенко фыркнула и ответила за опера:
— Сейчас он нам закажет… Чтоб мы ему танец живота исполнили…
Якушев поперхнулся тортом и закашлялся, а помощник прокурора, как ни в чем не бывало, продолжала:
— …Но на эти танцы мы уже не тянем.
Годы не те.
— Почему не те?! — запротестовал было Егор, но тут же осекся, поняв, как это можно истолковать.
Вера засмеялась, потом вдруг дотронулась легко до губ опера и сняла с них волос. Посмотрев на него, она вздохнула и сказала Зое Николаевне:
— Твой.
Это было как сигнал. Николенко кивнула и через короткую паузу попросила Якушева:
— Егорушка… Проводил бы ты пьяную тетку домой, а?..
