Филин клюнул лбом стол, сполз на пол и затих.
Владелец фляжки так же молча хлебнул еще, покрутил головой и осторожно глянул на приятеля:
— Стесняюсь спросить: почему ты это сделал?
Хозяин кабинета махнул рукой:
— А-а… Достал. Второго дня он к Наталье в лифте прижимался. Она плакала потом. А сейчас я вдруг подумал — и чего это я таким политиком заделался? Уф! Хорошо. Как гора с плеч. Не стыдно за бесцельно прожитые годы.
— Понимаю, — согласился второй убойщик, наклоняясь над неподвижным телом. — Скоро в себя придет.
Добивать будем, как очнется? Кстати, а чего ты за Наталью-то… Я думал, с ней Сашка Снегирев хороводы водит…
— Сашка и водит. А муж в ХОЗУ — объелся груш. Я из-за Сашки… Он если бы узнал — убил бы этого мудака и сел бы. Я его знаю.
— М-да. Интересное построение мысли. Интересно мы живем. Американским копам такое и не снилось.
— Да насрать на них… Слушай, а что это мы пили такое из твоей фляжки?
— Ром пиратский.
— Дай-ка еще.
— На.
Хозяин кабинета сделал добрый глоток и задохнулся:
— Крепко!
— Восемьдесят градусов.
— Да ну? Как же их тогда ловили-то, этих пиратов? Крепкие мужчины, должно быть, были…
Опера помолчали, а потом тот, который хвалил пиратов, вдруг тихо сказал:
— Жаль парнишку этого, Штукина. Сожрут его.
— Сожрут, — согласился владелец фляжки. — И самое обидное, похоже, что ни за что сожрут. А парень он вроде внятный…
Валерка, естественно, всех этих слов не слышал, а потому вошел в кабинет Ильюхина с искренней обидой на своих коллег. Полковник дал ему время помолчать и успокоиться, налил чаю, как и обещал, а потом сказал, грустно улыбнувшись:
— Отошел? Я жалом-то поводил уже и потому схему случившегося знаю.
Думаю, что Денис не врет в том, что ошарашен и ни одной внятной версии не имеет. Конечно, если бы он знал — то сразу бы не сказал, поэтому я не его словам верю, а общему туманному информационному фону… А ты как думаешь — не врет он?
— Думаю, не врет.
Полковник закурил сам, предложил сигарету Валерке, вздохнул и спросил:
— Юнгерова видел?
— Да.
— Ну и как он тебе? Понравился?
Штукин неопределенно повел головой:
— Крепкий мужик. Серьезный. Предлагал, если уволят — к ним идти. Наверное, больше понравился. По крайней мере он не попрекал меня, как наши.
Виталий Петрович невесело рассмеялся:"
"— Это хорошо, что понравился, и хорошо, что приглашают. Это даже очень хорошо… А на наших ты сердца не держи — ситуация-то и впрямь необычная. Сам знаешь — в голову всегда сначала плохое лезет.
