Валерка вдруг поймал себя на том, что ему нравится Юнгеров — нравится то, что он говорит, нравится, как он говорит. А еще Штукин подумал, что все случившееся — просто идеальная ситуация для внедрения. Настолько идеальная, что, если бы такие дела показывали в кино, сразу бы стало ясно, что расстрел организовали спецслужбы. Типа ГРУ. Для организации этого самого внедрения. Но в жизни так не бывает. (Да и в хороших фильмах так не бывает тоже.) В жизни все как-то шиворот-навыворот получается. Бандюги, к которым внедряться надо, оказываются по-человечески симпатичными, говорят очень правильные слова, ведут себя достойно и даже тактично, а свои… Свои непонятно за что смотрят как на чужого.
Валерка неожиданно сам себе задал вопрос: «А что если меня действительно, по-настоящему, а не для прикрытия предстоящего внедрения начнут увольнять? Как скомпрометировавшего себя и, следовательно, недостойного. Тогда и все внедрение на хрен летит… Так, может, мне тогда к Юнгерову без всякого внедрения податься? Ведь он же искренне к себе приглашает, видно же… Ведь это — шанс…»
Штукин понял, что запутывается окончательно, что не может сформулировать ответ на этот вопрос.
Он даже головой помотал, на мгновение утратив над собой контроль. Помотал — и тут же поймал себя на этом, и тут же испугался — а не мыслил ли он вслух? Нет, судя по улыбке Юнгерова, вроде все-таки не мыслил.
Александр Сергеевич глянул на часы и встал из-за стола:
— Ну, православные, с Богом.
Черный ворон еще погодит, так что держитесь — придется помучиться. Собирайтесь, к Крылову опаздывать неудобно…
Естественно, в оперчасти у Крылова Дениса и Валерия довольно быстро разделили, чтобы поговорить с ними поврозь. Штукин еще в самом начале отметил, что Волков держит себя независимо, но достойно по отношению к сотрудникам. Еще Валерка заметил, что Крылов не скрывал своего знакомства с Денисом, но скрывал уровень знакомства. Даже не то чтобы скрывал — просто не афишировал.
Что ж, наверное, в такой ситуации это было правильно…
Ну, а для самого Штукина ситуация начала развиваться очень даже предсказуемо. Такая предсказуемость навевала тоску и скуку.
— Ты вот что, оперуполномоченный, ты не валяй дурака! Ты сам-то себя слышишь?! — орал на Валерку сотрудник собственной безопасности, возглавлявший (судя по всему — без спросу) сразу несколько оперов главка, работавших со свидетелем.
