И только ближе к финалу этой бесконечной бюрократической эпопеи появляется собственноручная расписка кандидата на внедрение: «Я, такой-то, такой-то, добровольно согласен участвовать…»
Вот так-то…
Поэтому от момента, когда Штукин позвонил полковнику Ильюхину и согласился внедряться, прошло полгода, а он все еще тянул оперскую лямку в 16-м отделе. Что тут комментировать? Как сказал, по иному, правда, поводу, один крупный государственный деятель: «А по-другому этот „госзаяц“ не прыгнет!»
Эти полгода дались Валерке нелегко — ему приходилось и своими непосредственными оперскими обязанностями заниматься, и готовиться к выполнению «особого задания».
Он забыл не то что про выходные — про то, как спят хотя бы по семь часов зараз. Штукин порой жалел о том, что так быстро согласился, вспоминал, что и отказаться еще не поздно, но… Но не отказывался… У него появилась привычка постоянно прищуриваться — может быть оттого, что так свет меньше раздражал красные от постоянного недосыпа глаза. Прищур этот был не очень добрым и совсем не веселым.
Валерка терпел, говорил самому себе, что недолго осталось, — по легенде, увольнять со скандалом его должны были в конце июля. (Тоже, кстати, не просто так срок определен был, а с учетом того, что очередные выпускники Академии МВД, уже получив погоны, сумеют заполнить прореху, образовавшуюся после увольнения. Серьезные государственные люди мозговали, все учитывали!)
Однако в согласованные и утвержденные планы вмешивалась Судьба. Ей плевать на планы и на народные мудрости.
Ей не укажешь и не объявишь выговор. И поощрить ее тоже нельзя.
Судьба запустила свой сценарий 15 мая. В этот теплый солнечный денек Валерка пошел в гостиницу «Прибалтийская». Пошел по делу, а не «кофеи гонять». Ему надо было поговорить с переводчицами. Дело в том, что вокруг гостиниц и на Стрелке Васильевского острова резко участились случаи рывков сумок у иностранцев. Про карманные кражи никто уже даже и не говорил — не до того было. От переводчиц Штукин хотел немного: во-первых, попросить их, чтобы они убеждали интуристов не бегать из-за любого вырванного фотоаппарата в милицию, и, во-вторых, — сподвигнуть их к веерному способу собирания примет злодеев и их автомобилей.
То есть — заметили кого-то, запомнили обрывок автомобильного номера — ну и позвонили ему, Штукину. Зачем же сразу с заявлением-то приходить? По мнению Валеры, его предложения были здравыми, и если им последовать, то всем бы было спокойнее и лучше.
