Валерке было интересно, но, разглядывая обстановку, он не мог избавиться от гнетущего чувства. Уже собираясь прощаться, Штукин не удержался от вопроса:
— А вы себе квартиру ремонтируете? Я про кафель слышал… Павел Игнатьевич рассмеялся:
— Опять «масленок». Свою квартиру трехкомнатную, как и положено полковнику, я оставил семье, когда разводился. А кафель — так это я по работе. Я заведующим баней работаю, мы ремонтируемся.
Валерке показалось, что он ослышался:
— Какой баней?
— Обычной. Мужским и женским отделением.
Сейчас ее один капиталист купил.
— И много платят? — почти не скрывая ужаса, спросил Штукин.
— Больше, чем в милиции, но хором не наживешь. А воровать мне уже поздно учиться, да и несолидно как-то.
— Да-а, оценил царь-батюшка ваши заслуги, — не удержался от горькой реплики Валера.
— Чудак-человек! — искренне рассмеялся хозяин комнаты в коммунальной квартире. — Ладно, свои ордена Красной Звезды я тебе показывать не буду — не в школе милиции. Слава, конечно, есть. Но слава часто бывает беззащитна.
Э, да тебе еще рано думать об этом. Ты думай о деле, а не об олимпийском золоте. Золото никуда не денется. Если о нем думать не будешь…
«Похоже, золотом тут и не пахнет», — подумал про себя Штукин, прощаясь с Павлом Игнатьевичем.
Выйдя на улицу, Валерка почувствовал неимоверную усталость. Он брел, не глядя на прохожих, и думал: «Отбежать из обоссанных фабричных подворотен к легенде, рисковать жизнью и смертью лютой, стоять перед министром при вручении ордена и заведовать баней, покупая песочные торты, чтобы уважить будущую легенду…»
— Петля! — сказал вслух Штукин.
Рядом с ним остановилась дорогая иномарка с открытым водительским окном. Сидевшая там девка громко кричала в мобильный телефон:
— Да мы там были уже два раза! Что там делать, в этом клубе?!
— И это лучшее из лучших, — сказал в ответ Валерка, продолжая думать о своем. Девица удивленно замолчала.
Штукин достал удостоверение и пояснил ей:
— Уголовный розыск! Вы бы отъехали на своем ландо, а то сейчас здесь одно мероприятие начнется — вам педикюр могут попортить!
Машина с круглыми выпученными фарами рванула прочь, а опер буркнул вслед:
— Кобыла бодрая!
Он побрел по улице дальше, тихонько шепча:
— Куда ни кинь — всюду клин, но лететь надо вперед.
Впереди — туман, но туман — друг штурмовика…
Валерка остановился и тряхнул головой, принимая решение. Потом он достал свой мобильный и набрал номер телефона Ильюхина. Тот ответил почти сразу.
