Но гляди, — он погрозил пальцем Патагонии, — шкатулок ежели не найдем, то…
— Отдадим в рабство в деревню под Лугу, — поддержал коллегу Крендель. — Там дед Фадей научит ложки вырезать да бересту плести. Вот там и заготовишь сувениров, а потом сам же их и будешь фирмачам толкать, чтобы с нами расплатиться.
Патагония клятвенно прижал руки к груди.
У Кренделя с Сибиряком на крайний случай в надежном месте были припрятаны обрез двенадцатого калибра да наган, а к нему полведра «маслят»[65].
Но этот случай на крайний явно никак не тянул, поэтому на дело решили идти безоружными.
Откладывать в долгий ящик не стали, и уже где-то через час после разговора с Патагонией Крендель поворачивал рычажок дореволюционного звонка в заветную квартиру. Сибиряк между тем по-хозяйски щупал косяки. Изъеденные временем доски уже еле держались на ржавых гвоздиках, и налетчик презрительно хмыкнул, сплюнув прямо на коврик перед дверью.
— Кто-о? — раздалось за дверью. Это короткое русское слово некто находившийся в квартире умудрился произнести с акцентом.
Кстати, этот некто спрашивал явно не для того, чтобы получить ответ, потому что сразу же и распахнул дверь.
— А ты спрашиваешь, почему я всегда в глазок смотрю, прежде чем открыть, — сказал Крендель Сибиряку.
На пороге стоял мужчина характерной американской внешности. Мужчина вежливо улыбнулся и спросил еще раз:
— Кто-о?"
"— Дед Пихто! — представился ему Сибиряк, толкнул улыбчивого дядю двумя ладонями в грудь и вошел в квартиру.
— Хау ду ю ду? — поинтересовался у фирмача Крендель.
Иностранец — а его звали мистером Литлвудом, он владел в Оттаве рыбным магазином — попытался что-то вякнуть. Крендель пнул его совсем слегка, но все равно уронил, и не только его. Мистер Литлвуд ударился о стенку прихожей, на которой висела копия известной картины «Партизаны обсуждают начало операции „Рельсовая война“». Репродукция наделась на мистера, и его сытое, пухленькое тельце сползло на пол, будучи уже обрамленным.
Сибиряк и Крендель состроили друг другу зверские рожи.
Крендель наклонился к упавшему:
— Слышь, ты, фраер заморский! Будешь рыпаться — зашахую!
Мистер Литлвуд понял только интонацию и поднял руки вверх.
— Это Ка Джи Би?[66] — с ужасом спросил он.
— Да нет же, — с некоторой досадой успокоил его Сибиряк. — Мы — бандиты!
Потом они с Кренделем разом влетели в комнату.
— Цоб-цобе!! — заорал устрашающе Крендель и поддал ногой журнальный столик, за которым сидели трое парней.
