Паша хочет увидеть меня.
Плечи в мурашках, когда я перечитываю нашу переписку. В салоне резко становится жарко, поэтому я сбавляю обогрев и приоткрываю окно, впуская в салон морозный февральский воздух.
«Какие у тебя примитивные желания. Ладно, я приеду», — отправляю Паше.
Сердце при этом норовит пробить грудную клетку. Вдох-выдох. С ума сойти — я не верю в то, что пишу. И всё же.
«Но только потому, что у тебя День рождения. И ты один», — следует пояснение.
«Из жалости не надо».
«Не буду».
Ощущая странный трепет в груди, я выезжаю со двора Ульяны и направляюсь в любимую кондитерскую, где всегда заказываю торты.
У меня был негативный опыт в других заведениях, а в этом месте вот уже много лет подряд всё проходит идеально.
— К сожалению, остался только один, — пожимает плечами продавец. — Торт сделали на заказ, но в последний момент клиенты отказались его забирать. Есть вариант как исправить ситуацию.
Мне поясняют, что можно сделать. Киваю, слушаю.
— Давайте его. Сомневаюсь, что я найду что-то годное в пятницу вечером.
Да и времени особо нет.
Торт пакуют в картонную коробку, затем рассчитывают меня у кассы. Я практически не даю себе времени на раздумья, уступая место безрассудству и импульсу. Почти как вчера. Люди часто сталкиваются с дилеммой и выбирают то, что для них важнее. Семья или мимолётная интрижка, безопасность или свобода. У меня есть выбор и того, и другого. И сейчас я вижу в этом сплошные плюсы.
Спустя полтора часа я подъезжаю к воротам закрытого жилого комплекса. Нервничаю и лезу в сумочку, чтобы написать Скорикову, но охрана сразу же пропускает автомобиль, не потребовав документы.
Получается, меня ждали."
"Пока поднимаюсь в лифте, чувствую, как трепыхается сердце. Прижимаю ладонь к левой половине груди, пытаюсь успокоиться. Такого не было даже тогда, когда я впервые пришла к Паше в гостиницу. Возможно, потому, что я не знала, что именно меня ждёт наедине с ним.
— Привет! — весело произношу, когда Скориков открывает массивную входную дверь.
Он в брюках и белой рубашке.
Улыбается, рассматривает. Я его тоже. Пробегаюсь взглядом с головы и до ног, замечаю многодневную щетину на щеках. Похоже, у Скорикова много работы, раз нет времени на бритьё.
Паша шире открывает дверь и пропускает меня в квартиру. Когда я прохожу внутрь, то ненароком задеваю его локтем. Волнуюсь так сильно, словно это первый опыт общения с мужчиной.
— Подержи, пожалуйста, торт, — прошу Скорикова. — Только не открывай, мне нужно кое-что поправить.
