— Есть одно свободное место в третьем ряду и два места в седьмом, — тихо произносит администратор.
— Я сяду впереди, — умоляюще смотрит на меня Леонова. — Зрение ни к чёрту.
Не успеваю я ничего ответить, как Полина убегает к третьему ряду. Администратор предлагает мне два оставшихся варианта. Либо рядом с Зубовым, либо по соседству со Скориковым. Я едва не стону в голос, но выбор очевиден — я уверенно шагаю к последнему.
— Привет. Пустишь? — спрашиваю у Паши.
Брови Скорикова удивленно ползут вверх. Он слегка кивает и даже не двигается с места, очевидно предпочитая наблюдать за тем, как я пытаюсь перелезть через его колени.
Нервная, взвинченная. В какой-то момент я даже думаю о том, что сесть рядом с прилипалой Зубовым было не такой уж плохой идеей. С утра-то он наверняка трезвый.
Наконец опустившись в мягкое кресло, я шумно выдыхаю и лезу в сумочку в поисках ручки и блокнота. Замечаю, что Скориков бросает короткий взгляд в вырез моей рубашки. В университете для него это было в порядке вещей. Но если двадцатилетнему мальчишке я сейчас могу простить подобные вещи, то взрослому мужчине следовало бы держать себя в руках.
Тем более, Паша знает, что я замужем. Это тогда он потешался, что наш с Натаном брак распадётся за считанные годы. Но мы оказались сильнее, чем кто-либо думал."
"По левую сторону от меня сидит молодая девчонка, у которой исписан целый лист.
Я быстро навёрстываю. Ставлю в блокноте дату, внимательно слушаю спикера. Он живо и интересно рассказывает. Сразу же видно, что его речь — это просто кладезь полезной информации!
Спустя полчаса в подобном темпе я позволяю себе взглянуть на Скорикова.
Наши колени слегка соприкасаются. Мне неуютно, потому что Паша широко расставил ноги и вальяжно откинулся на спинку кресла.
Он в чёрной водолазке и джинсах. Сосредоточено слушает спикера, но даже не думает ничего записывать. Знаю, что всем участникам после окончания конференции подарят видеозаписи, но ведь куда удобнее подсматривать в блокнот на свои заметки. Все так делают.
Абсолютно все! Стоит посмотреть по сторонам, чтобы понять, что Павел — единственный в своём роде.
— У меня есть лишняя ручка и блокнот, — негромко обращаюсь к Скорикову. — Могу поделиться.
— Для чего?
— На будущее — человек лучше усваивает информацию, когда делает заметки от руки.
— Ладно. Я потом спишу у соседки слева.
— Я тебе не дам!
— Кто бы сомневался.
Мои щёки густо краснеют, Паша усмехается. В нашем диалоге прозвучала какая-то двусмысленность.
