Чемодан с вещами Натана оставляем на ресепшен.
Держась за руки, проходим в просторный зал, украшенный новогодней атрибутикой. Занимаем места за столом. За ним уже сидят трое мужчин и две женщины. Скориков присоединяется значительно позже — когда официанты выносят десерты.
Я пью вино и поглаживаю руку мужа.
Это нечестно. Совершенно нечестно! Натан так мечтал об этой конференции! Горел идеей продуктивно провести три дня! Но нужно отдать должное, он уже успел наладить контакт с Зубовым.
— Что ты думаешь о новом законе? — спрашивает у Натана лысоватый и тощий владелец «Профбетона».
— Формально он будет дисциплинировать застройщиков, — отвечает муж. — Все этапы строительства теперь четко контролируются. Но на деле застройщикам будет невыгодно оставаться на рынке по ряду причин.
— Поясни.
Иногда я ненавижу наш бизнес. От души. Порой кажется, что отец Натана поиздевался над сыном, оставив ему в наследство «Еврострой». Зачем мы вообще решили развивать компанию? Почему не продали?
Пусть бы было меньше денег.
Пусть бы мы работали рядовыми инженерами. Жили бы от зарплаты до зарплаты. Неважно. Зато проблем было бы меньше, а свободного времени друг для друга — больше. Отрабатывали бы положенные часы, имели бы фиксированный отпуск и больничные. Когда я думаю об этом, то дорогой браслет с бриллиантами жжет руку.
— Пора, — негромко проговаривает Натан.
Мужчины в этот момент встают из-за стола, чтобы выйти покурить. Все. Скориков, Иваницкий, Зубов. Последний слегка пошатывается и придерживается за стул.
После двух бокалов виски его «унесло».
Накинув на плечи пальто, я иду провожать Натана до такси. Ни на кого не обращаю внимания. Крепко сжав его руку, спускаюсь по ступеням.
— Слушай, у меня есть идея, — произношу с улыбкой. — Давай продадим «Еврострой»?
— Сейчас? — усмехается муж. — И повесим косяк на нового владельца?
— Почему бы и нет?
— Прекрасный план, Влада. Но так не получится. Увы.
— Очень жаль.
— Да ладно тебе. Подумаешь, вздрючат маленько. Не в первый раз.
Я бросаюсь на шею Натана и утопаю в его объятиях. На нас все смотрят! Спину жжет от косых взглядов. Кто-то даже свистит и кричит: «Горько!» Точно Зубов! Да и плевать!
Никто нас не смущает. Я целую мужа и глажу его плечи. Он прижимает меня к себе настолько сильно, что спирает дыхание. Сердце учащенно стучит, а кровь в венах вскипает за считаные секунды.
— Оторвись тут как следует, — говорит Натан, отстранившись.
— Попробую.
— Я серьезно. Ты мое все.
