Удивительно как при всём при этом у меня получается плакать. Откуда эмоции? Откуда чувства? Я не сдерживаю слёзы и даже не пытаюсь взять себя в руки долгое-долгое время. До тех пор пока плакать становится попросту нечем.
Когда отмираю, то беру в руки телефон. Отвечать на звонки Натана не хочется, поэтому я пишу ему сообщение, что жива и здорова и тут же отключаю звук.
Несколько часов я бездумно катаюсь по городу, то прибавляя скорость, то скидывая её почти до черепашьей.
Остановившись в центре, я подхожу к кофейному киоску, покупаю двойной эспрессо и снова сажусь в автомобиль.
Немного подумав, смотрю на себя в зеркало и грустно усмехаюсь. То-то бариста смотрел на меня выпучив глаза. Моя тушь осыпалась, подводка размазалась по щекам. Веки припухли, а глаза покрылись красной видимой сеткой. Ужасающее зрелище.
Я понимаю, что не хочу ехать домой, поэтому до глубокой ночи гуляю по набережной и смотрю с моста вниз на тихую спокойную гладь воды, по которой безостановочно бьёт мелкий дождь.
Чёрт, насколько же легко было в детстве, а! Упала, ударилась.
Мама помогла отряхнуться и подула на сбитые коленки. И боль тут же утихала. Жаль, что во взрослом возрасте это не действует.
Продрогнув до нитки и безостановочно стуча зубами, я наконец заставляю себя двинуться домой.
На экране снова светятся десятки пропущенных звонков от Натана. Похоже, моё сообщение не помогло ему справиться с тревогой.
Открыв дверь ключом, я прохожу в квартиру и снимаю с себя туфли. На кухне горит свет, в прихожей стоит обувь мужа.
Я до металлического привкуса крови прикусываю нижнюю губу и понимаю, что ещё одного разговора просто не вынесу."
"На кухонном столе лежит огромный букет из белых роз и стоят боксы с едой из любимого мной ресторана. Натан курит у окна. Напряжённый, собранный. В брюках и белой рубашке. Чёрные волосы слегка взъерошенны, а взгляд — растерянный и чуточку дикий. Я вижу это, когда муж оборачивается и смотрит прямо на меня. Мокрую после дождя, зарёванную и психически нестабильную.
— Что? Хочешь спросить, где я была? — задаю ему вопрос, гордо вздёрнув подбородок.
— Или догадаешься сам?
Нат ни слова не отвечает, лишь выбрасывает окурок и опускает руки в карманы брюк. Сцепляет челюсти, перекатывается с пятки на носок. Грудная клетка высоко и часто вздымается. Уверена, прикоснись я к ней, почувствовала бы как выпрыгивает его сердце.
— Ты монстр! — повышаю голос. — Настоящий монстр, Натан! Поиграл на человеческих эмоциях, удовлетворил свой интерес.
