Они не знали ни имени жертвы, ни рода ее занятий, ни круга родных и знакомых. В таком контексте выдвижение любых версий равнозначно гаданию на кофейной гуще, а этого Орлов также терпеть не мог. Он любил опираться на факты. И все же…
– Позвони эксперту, – буркнул он, обращаясь к Гурову. – Может быть, какой-то результат уже есть.
– Гуров, имей совесть! – не дав Гурову сказать и слова, проскрипел в трубке голос Козлова, который по высветившемуся номеру понял, кто звонит. – Я же сказал, что сообщу сразу, как что-то будет известно досконально! Почему я каждый раз должен повторять одно и то же? Вместо того чтобы заниматься делом, я вынужден отвлекаться на ваши идиотские звонки! А я, между прочим…
Гуров молча отключил связь и развел руками, показывая, что результатов пока никаких.
– Очень содержательная беседа, – усмехнулся Орлов.
– Этого и следовало ожидать, – заметил Лев.
– Петр, ну, в самом деле, давайте просто подождем, – миролюбиво предложил Крячко. – Как только Козлов позвонит, Лева пулей помчится к этому кольщику!
– А ты куда пулей помчишься? – покосился на него Орлов.
– Не знаешь? А я тебе скажу. Вы сейчас оба мчитесь, берете сводки за последние месяцы с других районов, внимательно – внимательно, Крячко! – просматриваете все дела и сверяете их на предмет похожести."
"– Подозреваешь маньяка? – спросил Стас. – Это вряд ли. Если бы была серия, уже стало бы известно.
– Вот и исключите серию, – ответил Орлов. – Я этому только рад буду.
Шел четвертый час, как сыщики сидели в своем кабинете, углубившись в сводки происшествий во всех районах Москвы за последние три месяца.
Орлов, правда, назвал период в полгода, но Гуров и Крячко понимали, что это было сделано с запасом. Серийные убийства обычно происходят с меньшим интервалом.
Задача Гурову и Крячко выпала кропотливая и нудная. С марта месяца в Москве и ее окрестностях чего только не произошло, и все эти происшествия нужно было сначала пробежать глазами, отделить смертные случаи от прочих, а затем уже тщательным образом изучить каждое, причем квалифицируемое не только как убийство, но и как несчастный случай и самоубийство, ибо в свете последних событий первоначальная трактовка могла быть ошибочной.
Через три часа головы у обоих сыщиков буквально пульсировали от обилия информации, которую все труднее становилось сортировать. Первым не выдержал Крячко. Он оторвал крупную голову от текстов и произнес, с хрустом потягиваясь:
– Фу-у-ух ты! Лева, я предлагаю сделать перерыв.
