– Сильно? – Сквозь дрожь в голосе прозвучал наивный вопрос, обнажающий каждый уголок души.
Его губы тронула нежная улыбка.
– Сильнее ветра.
Глава 6.
Чикаго. Настоящее время.
Максвелл.
Светящиеся жёлтые цифры росли с завидной быстротой. Зеркальная кабина лифта уверенно летела ввысь, оставляя за собой десятки метров моего спокойствия.
Я волновался.
Эта встреча определит мою дальнейшую судьбу. И если всё пройдёт гладко, я добьюсь того, к чему шёл всю свою сознательную жизнь.
Мейсон прислал мне целое руководство: как говорить, как смотреть, как дышать.
Он паниковал ещё больше, чем я. И я его понимал. Наши дела сейчас были совсем плохи, и Прайс оставался последним шансом на светлое будущее. Поэтому друг не мог найти себе место, насилуя мой телефон своими нервными сообщениями. Я был уверен, что он уже тысячу раз пожалел, что сглупил и не поехал со мной, упустив возможность ещё лишние пятнадцать минут понаполнять мой мозг менторскими вливаниями. Надо будет посмотреть ещё, что там с капотом, потому что даже за одну микроцарапину он превратит меня в решето в прямом смысле этого слова.
Эта блондиночка решила покончить жизнь самоубийством совсем не в том месте и не под теми колёсами. Мысль о суициде нарисовалась первой, когда она как по волшебству материализовалась из воздуха на прямой траектории моего движения. Её жизнь спасло лишь то, что у друга в машине играл тяжёлый рок, от которого у меня уже через минуту начинала трещать башка, и я, предварительно скинув скорость, отвлёкся на поиск менее раздражающего слух произведения.
Будь у Мейсона музыкальный вкус получше, всё закончилось бы плачевно."
"Я резко ударил по тормозам, и, когда она пропала из поля видимости, предварительно проехавшись корпусом по чёрной крышке капота, меня прошиб холодный пот. Что я только не передумал за те несколько секунд, что бежал до её не грациозно развалившегося тела. Начиная от переломанных конечностей и заканчивая раскиданными по асфальту мозгами. Именно поэтому, стоило только мне убедиться, что никаких серьёзных травм для жизни нет, страх эволюционировал в злость и вылился очень свойственным мне хамством.
Жалел ли я? Абсолютно нет. У меня не было совсем никакого желания нести ответственность за последствия необдуманных чужих поступков.
И даже это милое личико с невероятно огромными голубыми глазами, бархатной светлой кожей и вздёрнутым мелким носом, не остудили мой пыл. Она напоминала куклу, только с одним большим отличием.
